Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— Нет, я-то верю, а вот влюблённому дураку попробуй ещё глаза открой!

— Подожди в приёмной. Посмотрю, какие бумаги из архива можно изъять. Но ты тогда непременно на Заречную сторону наведайся! Наведаешься?

Я пообещал.

— И за товарищем своим присмотри! Духоловы все немного не от мира сего, а уж кому мертвослов прочитать довелось, так и подавно. Не сказать, будто после такого совсем уж мозги набекрень, но обычно это натуры крайне увлекающиеся и ни в чём не знающие меры.

— Учту, — кивнул я и вышел за дверь.

Когда вернулся в расположение братии, там царило приподнятое настроение: парни пили пиво и по своему обыкновению собачились, но перспективы неплохо заработать, не рискуя при этом головой, никого равнодушными не оставили, разве что Кабан как заведённый твердил:

— Кофейню хочу! Театральную! С контрабандным ромом и актрисками!

— Тебе жены мало? — рассмеялся Огнич.

— Ну не Догада же будет задом перед посетителями вилять! — возмутился деревенский увалень. — Она на себя буфет возьмёт.

— Да ты, смотрю, уже распланировал всё, дружище! — улыбнулся Кочан и отвлёкся на меня, спросил: — Ну что, Серый? Как сходил?

— Фуфло! — объявил я, вынул из-под плаща прихваченные с собой из епархии бумаги и кинул их на стол. — Ни тайных вкладов, ни скорого прорыва в аспиранты. Ни-че-го! Одни долги!

Огнича будто в зад кольнули.

— Это как? — вскинулся он. — Это что⁈

Фургонщик подскочил к столу, распихал плечами уже обступивших его парней и выкрикнул:

— Так счета тайные же! Откуда о них церковникам знать?

— Ну вот о двухстах тысячах долгов они откуда-то знают. Как и о пятнадцатой ступени возвышения Агния!

— Да бред! — взорвался Огнич. — Эти писульки и гроша ломаного не стоят! И кто бы святошам о возвышении Агния рассказал? Он перед ними не отчитывается!

— Погоди, Конокрад! — одёрнул фургонщика Кочан. — Книжник, погляди и скажи нам, что и как!

Дарьян и Волот взялись изучать принесённые из епархии бумаги и некоторое время спустя подтвердили мои слова.

— Эта семейка годами жила за счёт того, что занимала деньги на оплату старых долгов, — объявил аспирант. — Всё имущество заложено на несколько раз. У них только резов по займам больше чем на десять тысяч в год набегало!

Ну а Дарьян с побагровевшим от бешенства лицом принялся сжимать-разжимать кулаки.

— Шею сверну! — процедил он. — Я сверну ему шею!

— Книжник, да ты кому поверил-то⁈ — всполошился Огнич. — Церковники нас просто рассорить решили! Чтобы мы вместе силу не набрали! Сейчас-то вы из рук у них едите!

Кочан пристукнул кулаком о стол.

— Не зарывайся, Конокрад!

— А что? — скривился фургонщик. — Не так разве? Правда глаза колет?

— Денег Агнию не дадим, — отрезал Вьюн. — И тебе не советуем.

Огнич всех оглядел и сплюнул под ноги.

— Ну и дураки! Лично я ему верю и жить своим умом собираюсь! А вы потом локти кусать станете!

Он сдёрнул с вешалки свою подбитую мехом куртку и выскочил за дверь.

— Нехорошо получилось, — сказал Ёрш.

— Да остынет! — махнул рукой Кабан. — Поди, у нас актриски получше девок в том вашем варьете будут!

— Само собой! — рассмеялся босяк. — Даже не сомневайся!

А Дарьян молча собрался и, лишь уже свернув документы в трубочку, спросил разрешения:

— Серый, я возьму на время?

— Если пообещаешь никого не убивать.

— Замётано! — хрипло выдохнул книжник и решительно двинулся на выход.

Мне бы его остановить, да только сразу видно, что лишь поругаемся зазря.

И я вздохнул:

— Вот уж и вправду нехорошо получилось…

Глава 29

Дарьян вернулся тем же вечером, когда я уже закончил растолковывать парням новое поручение отца Бедного и собирался уходить. Вьюн и Ёрш вызвались расспросить своих знакомцев с Пристани, а затем наведаться на Заречную сторону, да я и сам решил прогуляться по тому берегу, благо в нынешнем виде никому там меня было не узнать.

Да и многие ли из былых знакомцев живы-то?

Вот тут и объявился Дарьян. Мы все молча проследили за тем, как книжник долго-долго вытирает ноги о коврик, и лишь после того, как он кинул бумаги на стол, Ёрш не утерпел и спросил:

— Убил⁈

— Не-а! — мотнул головой Дарьян и плюхнулся на диван. — Ему Агна лицо расцарапала, а потом огненным шаром запулила. Если б этот шельмец не успел за дверь выскочить, точно бы голову снесла. Дыра в двери осталась — во!

Книжник составил пальцы двух рук и глянул на нас в получившееся отверстие, ещё и поводил им из стороны в сторону.

— Да он в дрова! — догадался Кочан. — Книжник, ты когда надраться успел?

— Не сразу, — признал Дарьян. — Сначала Агна у меня на плече полвечера прорыдала, а потом я уже пошёл нервы успокаивать. Слёз не выношу. Ни в каком виде! А она о долгах семьи ничего и не знала вовсе, дурочка…

— Сам дурак! — припечатал его Вьюн. — Надо было её в койку тащить!

— Она не такая! — отмахнулся Дарьян и завалился на диван, принялся ворочаться, устраиваясь поудобней.

Я сразу сообразил, что кому-то придётся волочь этого дылду в его комнату, и быстренько ретировался, пообещав заглянуть завтра с самого утра. Слово своё сдержал и пришёл сразу после ежедневного осмотра у Даны, а пока дожидался завтракавших парней, появился и успевший поостыть за ночь Огнич.

— Лишнего вчера наговорил, — пробурчал фургонщик, уставившись себе под ноги, но тут же упрямо мотнул головой. — Да вы тоже хороши — нашли кому верить! — Он махнул рукой. — Ладно! Чего уж! Не обижайтесь, ага, но доля в доме мне не нужна. Не хотите его на продажу выставлять, тогда выкупайте!

— А деньги ты дворянчику в клювике унесёшь? — уколол фургонщика неудобным вопросом Ёрш.

Тот вмиг вспыхнул.

— Да вернёт он мне всё, что занял! Только теперь на это больше времени уйдёт! Но сейчас — нет. Надо возвышением заняться. В школу Расколотой синевы неба поеду, а там без денег делать нечего.

— Да садись за стол, чего стоишь? — сказал Кочан, а когда Огнич присоединился к нам, уточнил: — Ты что конкретно