Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

— Чего надо? — настороженно спросил он и встревоженно осмотрелся по сторонам.

Ну а я ровно так же привычно погнал монету меж пальцев.

— Поговорить.

— Паук, что ли? — буркнул парнишка и бочком-бочком двинулся дальше.

К первому пятиалтынному прибавился второй, монетки в хмари осеннего дня так и заблестели.

— Нет! — усмехнулся я. — Не паук.

— Охотник на воров? — предположил босяк.

— Не на воров.

Пятиалтынные пропали, глаза у парнишки распахнулись.

— За головами⁈

— Есть такое, — подтвердил я, тряхнул кистью, раскрыл ладонь и подкинул весело звякнувшие монетки. — Так поговорим?

Босяк быстро огляделся и помотал головой.

— Не-а. Язык отрежут!

Я фыркнул.

— Цену себе не набивай! Я ж не о воровских нычках спрашивать стану и не о том, кто сберегательную кассу пару лет назад подломил. Расскажи, что люди о церкви болтают.

Паренёк шмыгнул носом и зябко поёжился.

— Так демоны налетели и…

— Без отсебятины! — оборвал я мальца. — Сказки для детишек прибереги!

— Никто ничего не видел, но тряхнуло округу знатно. Где-то стёкла повылетали, у нас пыль с потолка посыпалась.

Дальше он с пятого на десятое пересказал все слухи, а на вопрос о подозрительных чужаках замотал головой.

— Не-а! У нас чужим не рады! Как Барона прихлопнули, так до сих пор все на взводе. Друг другу не доверяют. Попробуй только на чужую землю зайти! Вмиг рёбра пересчитают!

— У церкви округу ватага Любомира держит?

Босяк насупился и ничего не этот вопрос отвечать не стал. Я кинул ему одну из монеток и уточнил:

— Фургонщики захаживают?

— Раньше захаживали, — сказал парнишка, пряча пятиалтынный в обноски. — Но им у нас никогда рады не были, а сейчас и подавно.

— Балаганщики?

— Эти за пару седмиц до небесного прилива дальше двинули. Балаган Горбатого жонглёра, ага.

Я нахмурился.

— А чего это они так припозднились? Обычно же в конце лета отчаливают!

Босяк поглядел на меня вроде как даже с уважением.

— Точняк! — подтвердил он. — Но в этот раз они с Речными фиглярами рассорились, те им лошадей в отместку за сожжённую баржу потравили. Вот жонглёры и задержались, даже один фургон продали…

Ничего полезного я в итоге так и не узнал, но и особых убытков не понёс, да ещё напоследок спросил:

— Слышал, развалюха на болоте есть. Живёт там кто?

— В Гнилом доме-то? Живут, а как же! Сивый там за старшего. Они на постой никого не пускают, самим места мало.

Я ещё немного побродил по Заречной стороне, затем пошёл в Чернильную округу, и точно так же пошла своим чередом моя жизнь. Занимался, медитировал, укреплял абрис, работал над собой три седмицы кряду. Никаких зацепок по сгинувшей в астрале церкви отыскать не сумел, нисколько не преуспели в этом и босяки. Впрочем, они больше в университете отирались и со студентами в карты резались, нежели пытались встать на след неизвестных чернокнижников.

Ну а что? При деньгах же, могут себе позволить!

Собственно, всё бы шло своим чередом и дальше, когда б не профессор Горисвет.

— Минула половина курса, — заявил он на одном из занятий и пристально всех оглядел. — В следующем году продолжу работать лишь с теми, кто пройдёт промежуточные испытания. Там начнутся практические занятия, и на возню с неумёхами у меня попросту не останется времени. А желания такого нет уже прямо сейчас!

Хорив прочистил горло и уточнил:

— И как будут проходить испытания, профессор?

— У вас есть месяц на подготовку аркана, который удивит меня нестандартностью своего построения…

Один из аспирантов не выдержал и профессора перебил:

— Но курс же называется «боевая импровизация»!

— Лучшая импровизация — это домашняя заготовка! — отмахнулся от него Горисвет. — Далее я проведу учебные поединки… — Он склонил голову набок и уточнил: — Что-то не так, брат Серый?

«Братом» с подачи босяков меня в университете именовали уже решительно все, так что поправлять профессора я не стал и сказал о другом:

— Аколит может пережить поединок с асессором, лишь на него не явившись.

Слушатели курсов заухмылялись, Горисвет кивнул.

— Резонно! Буду экзаменовать всех аколитов разом. Аспиранты могут разбиться на пары. На сегодня всё!

Все повалили на выход, Кабан снял с вешалки не по погоде лёгкое пальто и возмущённо проворчал:

— Да какой я ещё ему аркан покажу?

Кочан опасливо оглянулся на асессора и выпихнул приятеля из аудитории, а Ёрш вышел следом и со смехом посоветовал:

— Свою розу горелую покажешь!

— Чего? — не понял Дарьян.

— У всех репьи как репьи, а у Кабана чёрное не пойми что получается! — пояснил Вьюн.

— Идите вы знаете куда? — обиделся деревенский увалень и вразвалочку потопал прочь.

— Ну ты чего? Отличный у тебя аркан! — крикнул ему вслед Кочан, не дождался ответа и махнул рукой. — Да и чёрт с ним! — После обратился ко мне и Дарьяну: — Мы тогда защиту выставим — даже против асессора с четверть минуты точно продержимся, а вы за это время жахните по нему чем-нибудь помощнее.

Я покачал головой.

— Не! Один жахнет, а другой отступление прикроет. Так, Дарьян?

Тот неопределённо пожал плечами.

— Не знаю. Видно будет. Может, я вообще этот курс брошу.

— Ну ты чего, Книжник? — возмутился Вьюн. — Ты помоги нам испытания пройти, а дальше делай что хочешь!

Я хотел спросить у товарища, какая муха его укусила, но тут меня окликнул Хорив:

— Брат Серый, на два слова!

Пришлось задержаться. Аспирант подошёл, глянул своими пронзительно-синими глазами и вдруг поинтересовался:

— А ваш Волот — он вообще кто такой?

Я озадачено приподнял брови, что вкупе с лысой головой, должно быть, произвело комичный эффект. Хорив фыркнул и уже куда теплей прежнего пояснил:

— Очень уж этот сударь резок в высказываниях стал. Будто намеренно нарывается.

— И? — развёл я руками.

Хорив помялся, но всё же спросил:

— Кто он Заряне?

Этот вопрос ему следовало адресовать самому Волоту или даже Заряне, но остаться без собственного звездочёта мне нисколько не хотелось, вот и признал:

— Он за ней присматривает — если понимаешь, о чём я.

Аспирант аж лицом посветлел.

— А! — улыбнулся Хорив, придя к каким-то своим выводам, и хлопнул меня ладонью по плечу. — Теперь понятно,