Возвышение Дворца Божественного Величия - Аньинь Ду

– Супруга, что ты имеешь в виду? Супруга Мэй – наш козырь, который поможет связать Юйчи Гуну руки? – На Лояня убедил тонкий план жены.

В тот вечер, когда Чжэн Цецзун неожиданно напал на его дом, если бы не заблаговременные распоряжения Цзялань, подготовившей лучников, которые застрелили врага, головой бы поплатился На Лоянь. У него почти не было мыслей о захвате императорского трона, но волею небес положение вещей изменилось, и он оказался на пути к узурпации власти. После убийства Чжэн Цецзуна у На Лояня не осталось путей к отступлению. Наставница Чжисянь и супруга Цзялань терпеливо разъяснили ему обстановку со всех сторон и убедили – когда стрела уже на тетиве, не выстрелить невозможно.

– На Лоянь, нынешний император глуп и слаб, он без удержу предается пьянству и разврату, слепо верит, что сможет чудодейственными средствами обеспечить себе вечную жизнь. Он вспыльчив и жесток – сколько невинных душ он загубил! Его тяга к наслаждениям тяжелым бременем легла на народ, когда он решил сначала возвести Башню Искушений, а после пожара заново отстроить на том же месте Дворец Божественного Величия. Ты доблестный воин, если ты воспользуешься случаем и восстанешь против Юйвэнь Ху, то его тирании будет положен конец. На Лоянь, чего же ты опасаешься? – резко сказала наставница Чжисянь, очень точно расписывая сложившуюся в Поднебесной ситуацию.

– Супруг, если ты и дальше будешь колебаться, то род Мужун и род На пострадают. Чжэн Цецзун уже мертв, это преступление, караемое смертной казнью. Что ты выберешь – воспользоваться случаем, чтобы поднять восстание и стать правителем или оказаться презираемым всеми преступником-неудачником? Решение за тобой! – Позиция Мужун Цзялань была непоколебимой, это окончательно переубедило На Лояня.

Две женщины, в обычной жизни недолюбливавшие друг друга, пришли к согласию, когда дело зашло о восстании.

– Во дворце из наших людей есть только сестренка Цзялянь? – приняв решение, На Лоянь начал детально обдумывать план проникновения во дворец.

– Конечно нет! Как ты мог забыть о звездочете Шанъян Чжэньжэне, что «наблюдает за переменами обстановки, созерцая небесные явления», и о командире телохранителей государя Юйвэнь Юньфэе? – Мужун Цзялань развернула план дворца, у нее в голове уже был четкий план действий.

Услышав слова жены, На Лоянь понял, в чем заключалась ее главная сила. Она втихомолку планировала это восстание, делала все необходимые распоряжения – на это явно ушел не день и не два. Амбиции и устремления жены были высоки, как он мог им не соответствовать?

На Лоянь решился – идем на дворец! Он настраивался на решительное сопротивление и огромное кровопролитие, но, к его удивлению, во дворец они попали совершенно беспрепятственно, а от величия Юйвэнь Ху и следа не осталось – тот уже совершенно одряхлел. На Лояню не составило никакого труда прикончить пьяного императора – будто замена и правда была справедливой. Малолетний наследный принц был временно выбран в качестве козыря – его объявили преемником почившего императора, но фактически вся власть во дворце оказалась в руках На Лояня и Мужун Цзялань. Поднебесная перешла к нему слишком легко, На Лояню не верилось, что такое возможно.

На нефритовом столе расположилась курильница Бошань[44], сгоравшие в ней ароматические травы источали густое сладкое благоухание. От сильного запаха На Лоянь зачихал и рассердился, чтобы скрыть свой конфуз.

– Цзялань, позови людей, пускай выкинут это барахло! Чрезмерная роскошь и расточительство – это же прямой путь к гибели страны!

– Верно, это прекрасный урок для тебя на будущее!

Мужун Цзялань взяла двумя пальцами ярко раскрашенную нефритовую чашу и безжалостно швырнула ее в дверной столб, обмотанный красными лентами. Чашка разлетелась вдребезги, и Лоянь довольно улыбнулся – жена во всем поддержит его, за это он и любил ее.

– Цзялань, моя Цзялань! Как ты и предложила, я отправлю в поход Юйвэнь Юньфэя и прикажу ему взять супругу Мэй с собой, – живо согласился он, выражая таким образом свою любовь к жене.

– Супруг, нужно принять решение и по поводу принца Юйвэнь Жуйцзиня, – легко покачивая веером, Цзялань рассеивала дым от курильницы, а другой рукой подперла щеку, погрузившись в глубокое раздумье.

– Какое решение принять – в этом и вопрос. Кто знает, может, он вырастет и превратится в тигра-людоеда? Как ты считаешь, лучше скосить траву сейчас или пока обождать? – На Лоянь пристально рассматривал узоры в виде нагромоздившихся одна на другую гор, вырезанные на курильнице, зачарованно смотрел в поднимавшийся кругами, словно волшебный дымок.

– Муж мой, наследник и принц должны умереть. Как иначе ты займешь императорский трон? – Мужун Цзялань снова высказала его собственные мысли.

– А как же сестренка Цзялянь? – На Лоянь сжал руку жены и поцеловал в тыльную сторону ладони, выражая свое полнейшее восхищение.

– Не беспокойтесь об этом, я что-нибудь придумаю, – раскинув руки, Мужун Цзялань откинулась на прохладную постель. Она явно сильно устала.

– Благодарю тебя, моя Цзялань, – с большим почтением ответил На Лоянь и, наклонившись, укрыл ее тонким парчовым одеялом, расшитым розовыми яблоками.

– Супруг, ты не будешь злиться на меня за то, что я оборвала жизнь красавице Чжэн Ми? – Цзялань притянула его к себе за руку.

– С чего бы вдруг? Ты принимаешь самые верные решения в соответствии с обстоятельствами, – На Лоянь сгреб жену в объятия, стараясь скрыть легкое чувство вины, занывшее в сердце.

Бесспорно, Чжэн Ми покорила его своей несравненной красотой, с чего бы еще он захотел близости с ней? Он чувствовал вину, что не смог сохранить ей жизнь, однако, после того как все случилось, обрадовался. Хорошо, что Цзялань оказалась такой беспрекословной, а иначе он и правда мог бы попасть в ловушку красавицы – из этой бездны он бы уже не смог выбраться.

– Такие женщины, как она, оставляют после себя только беды, они вредят и людям, и себе. Ты сделала благое дело, Цзялань, вернув ее душу в круг перевоплощений. – На Лоянь ощутил угрызения совести и хрупкость, скрывавшиеся за маской твердости Цзялань. Ей хотелось оправдать себя.

На Лоянь слегка похлопал ее по спине. Он любил ее еще больше – они были из одного теста, настоящие союзники. Если бы у него не было оправдания, которое можно было смело объявить во всеуслышание, он бы тоже чувствовал угрызения совести за очевидный захват власти, осуществленный его руками.

На следующее утро на рассвете На Лоянь завтракал кукурузной кашей – он с детства привык к простоте, расточительство и роскошь не прельщали