Корни Империи - Илья Коралин

горел камин и пахло сургучом. Государь сам обошёл письменный стол, вложил ему в руки запечатанный пакет и предупредил, что отвечать придётся головой. Сургуч тогда ещё сохранял тепло. Теперь у дверей стояли двое гвардейцев.

Глеб Сергеевич расположился у противоположной стены и просматривал какие-то бумаги из своей папки. Ни вчерашний разговор, ни мороз на его лице почти не читались. Флигель-адъютант вышел в первом часу.

— Господа, его величество ждёт.

Кавелин взял портфель и вслед за флигель-адъютантом вошёл в кабинет. Первым Кавелин увидел письменный стол: тот же тёмный массив дерева с широкой кожаной вставкой и латунным углом, возле которого Александр имел привычку оставлять раскрытые бумаги. Только теперь за столом стоял Николай Павлович.

Император был в мундире, застёгнутом до самого воротника, и казался выше, чем запомнился Кавелину по прежним придворным встречам. На столе перед ним лежало несколько листов. Верхний Пётр Алексеевич узнал по размашистым пометам Рунова на полях.

Николай принял их поклоны и указал на два кресла.

— Садитесь, господа. Я прочёл предварительный доклад Глеба Сергеевича. Теперь хочу понять само дело, а не последствия вокруг него.

Кавелин поставил портфель возле ноги.

— С чего угодно вашему величеству начать?

— С результата. Мне доложено, что покойный государь поручил вам эти работы в конце двенадцатого года. Что вы имеете сегодня?

Вопрос был поставлен так, что вся подготовленная Кавелиным вводная часть доклада сразу стала бесполезной.

— Материал, государь, свойства которого мы до сих пор способны описать лишь по результату воздействия. При определённых условиях пластина из него принимает удар пули, остаётся целой и уводит сам удар с первоначального направления. Две последние плавки, изготовленные раздельно, дали один и тот же результат. Военные испытания это подтвердили.

Николай слушал, опираясь пальцами на край стола.

— Значит, изготовление вы освоили?

— При наличии исходного сырья, да.

Государь чуть поднял голову.

— Вот это «при наличии» я уже отметил в письменном докладе Глеба Сергеевича. Объясните.

Кавелин достал из портфеля лист с расчётом остатка, но Николай движением руки оставил бумагу у него.

— Сначала словами.

— В производстве участвует добавка, которую в рабочих журналах обозначили первой В-1. Именно она была использована в удачной сороковой плавке и в двух последующих повторениях. После испытания государя Александра Павловича у нас осталось сырья на пять полных рабочих плавок и ещё две контрольные навески, которые мы сохраняем отдельно для проверки самой первой В-1.

Николай слегка подался вперёд.

— И это весь запас?

— На сегодняшний день именно так, ваше величество.

Пётр Алексеевич ожидал следующего вопроса и продолжил сам:

— Одна рабочая плавка позволяет получить две малые пластины и оставить часть металла для технологических проб. Большая пластина, пригодная для защиты человека, забирает почти весь выход. Поэтому говорить о военном производстве пока нельзя.

Николай взял лежавший перед ним карандаш, задумчиво покрутил в пальцах и сказал:

— Однако вы только что сказали, что способ изготовления знаете.

— Способ плавки знаем. Получать первую В-1 заново пока не умеем.

— Откуда взялась та, которая у вас есть?

— Из академической коллекции. В старых описях её связывали с метеоритным материалом, но прямого происхождения первой В-1 мы так и не восстановили.

— То есть вы полагаете, что она связана с железом, упавшим с неба?

— Полагали. Поэтому я и проверял другие метеоритные массы. Ни одна того же результата не дала. За последний год я получил для проверки образцы нескольких известных метеоритных масс. В отдельных случаях присутствовал при отделении материала лично, чтобы исключить ошибку в происхождении. Мы повторяли режимы первой В-1 настолько точно, насколько позволяли наши приборы. Нужного действия не получили ни разу.

— Что же вы получили?

— Хорошие стали. В отдельных опытах превосходные. В одном случае металл оказался хрупким и пошёл в брак. Но свойства сороковой не повторились.

Николай положил карандаш.

— Значит, дело не просто в небесном железе.

— Нет. Первая В-1 чем-то отличается от остальных образцов, а чем именно, мы пока установить не смогли.

— И нужный вам кусок может находиться где угодно?

Кавелин поправил:

— Может уже вовсе не существовать в доступном нам виде. Либо существовать, а мы пока не знаем признака, по которому его следует искать.

Николай отошёл от стола к окну. Шёл он быстро, тяжело ставя каблук на паркет, и остановился там, где ещё несколько минут назад Кавелин смотрел на Неву из передней.

— Поправьте меня, если я чего-нибудь упустил, Пётр Алексеевич. Идёт четырнадцатый год работы. Вы получили металл, который способен сохранить человеку жизнь при ударе, против которого обычная сталь такой защиты не даёт. Вы знаете порядок плавки и дважды независимо его повторили. Однако изготовить этот материал в количестве, имеющем военный смысл, не можете, поскольку всё зависит от определённого материала из старой академической партии, которую связывали с метеоритным железом, а чем этот материал отличается от проверенных вами образцов, вам неизвестно.

Кавелин выслушал до конца.

— Если изложить без подробностей, государь, именно так.

Николай вернулся к столу.

— После поездки брата в Златоуст работы были остановлены?

— Новые опыты с первой В-1 были запрещены, и запрет исполнялся. С сентября двадцать четвёртого года мы не делали новых пластин и не проводили воздействий. Работу продолжали иначе: Бекетов проверял старые плавки, Аносов раскладывал процесс по отдельным операциям, Анна Сергеевна сводила двенадцать лет журналов в единый порядок. Оснастку проверяли на обычных металлах. Я занимался происхождением первой В-1. К нынешнему январю мы можем передать другому подготовленному металлургу не воспоминания Бекетова, а последовательность работы, которую он сможет повторить при наличии первой В-1.

Николай провёл ладонью по одному из листов.

— Значит, после запрета вы фактически готовили дело к передаче.

— К воспроизведению, государь.

— Разницу я понимаю.

— Хорошо. Теперь объясните другую часть. В докладе Глеба Сергеевича сказано, что при испытаниях наблюдались явления, не относящиеся непосредственно к металлу. Какие?

Рунов повернул голову к Кавелину, к этому вопросу Пётр Алексеевич готовился с ночи.

— После сильного воздействия пластина нагревается. У людей, находившихся рядом либо долго работавших с материалом, в нескольких случаях позднее отмечалось ощущение внутреннего холода, которое обычным охлаждением объяснить нельзя. Были и нарушения памяти.

Николай перестал листать доклад.

— Какие нарушения?

— Короткие провалы времени. Повтор уже заданного вопроса. Человек сохраняет сознание, говорит, действует, но часть этих действий потом не помнит.

— У кого?

Кавелин назвал несколько записанных случаев без подробностей и закончил:

— У Бекетова и… — Пётр Алексеевич сбился, но всё же закончил, ловя требующий взгляд императора. — Самый чистый случай мы получили при опыте государя Александра Павловича.

В кабинете ничего не изменилось. Дрова в камине осели, где-то за стеной прошли люди, затем звук