"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Эскадра плыла в небе, медленная и неотвратимая, неся в своем чреве тайну, способную обрушить империю без единого выстрела.

Ну что, джентльмены? Вы так кичитесь правилами? Сегодня я покажу вам игру без этих правил.

Глава 20

С высоты восьмисот метров «столица мира» напоминала гигантскую гноящуюся язву, расползшуюся по зеленому телу острова. Никаких парадных портретов — только живая, пульсирующая органика. Бесконечное море черепицы, рассеченное мутной веной Темзы, исторгало из себя дым тысяч каминов. Желтовато-серая пелена, которой так гордились англичане и от которой выплевывали легкие, осталась внизу. Мы, невидимые и неслышные за собственным гулом, скользили над этим смрадом тенями.

Оптика перископа выхватила из дымки городские доминанты.

Купол Святого Павла — сияющая каменная корона. Зубчатые башни Тауэра у излучины — мрачная скотобойня для королев и бунтарей. Вестминстер, где напудренные парики решали судьбы колоний.

Внизу муравейник жил в бешеном ритме. Темзу забили баржи с углем и сеном, между которыми, рискуя жизнью, сновали лодочники. Узкие каменные щели улиц переполняли повозки. Гул мегаполиса надежно маскировал рокот наших двигателей, сливая его с грохотом телег по брусчатке. Лондонцы, уверенные в своей безопасности, спешили в конторы и кофейни, делали деньги и пили эль. Остров, флот, пролив — эти три кита хранили их покой, оставляя войну где-то далеко на континенте.

— Идем на Сити, Петр Алексеевич, — голос штурмана Игната звенел от напряжения. — Ветер западный, слабый. Идеал.

Я махнул головой.

— Сигнал эскадре: «Рассредоточение». Занять квадраты.

Взвились флаги на мачте, и строй начал распадаться. Тридцать дирижаблей веером накрывали город невидимой сетью.

Первая группа взяла на прицел Сити — финансовое сердце, где золото Ост-Индской компании трансформировалось в полки. Вторая зависла над Уайтхоллом — мозговым центром Империи. Третья ушла к докам Ист-Энда, к жилищам черни, готовой к бунту из-за лишнего пенни за хлеб.

— Готовность к сбросу «Спецгруза», — команда ушла в по звену.

В кормовом отсеке замелькали механики. Работали молча, но дрожь в руках выдавала их с головой. Этот груз пугал их куда больше обычных бомб. Ряд тяжелых, обшитых свинцом бочек с грубо намалеванными черепами ждал своего часа.

— Маски! — рявкнул старший.

Люди поспешно натягивали промасленные тряпичные респираторы со стеклянными окулярами. Прижав к лицу свою маску, я вдохнул запах резиноида и угольной пыли.

Зажигательные кассеты и фугасы дремали в бомболюках, оставленные на крайний случай. История учит, что огонь в жилых кварталах лишь сплачивает нацию, рождая героев. Моя цель заключалась в другом — тотальный хаос. Вместо пламени в трюмах ждало оружие, бьющее по инстинктам и самой способности человека сохранять рассудок.

Химия. Органическое соединение, доведенное Дюпре до абсолюта. В имеющейся концентрации оно сохраняло жизнь, но полностью ломало волю.

Рядом с бочками громоздились тюки с бумагой. Сотни тысяч листов — второй компонент удара. Физиология плюс информация. Мы собирались превратить столицу мира в место, где невозможно дышать и думать, где единственным желанием остается бегство. Унижение, смешивающее имперскую гордость с грязью.

— Над целью! Высота пятьсот.

Перекрестие перископа легло на крышу Королевской биржи, окруженную толпой маклеров.

— Сброс! — голос из-под маски прозвучал глухо.

Рычаги подались назад.

Порты под днищем выплюнули колбочки и тюки.

Веревки лопались, выпуская на свободу бумажную метель. Десятки тысяч белых листков закружились в воздухе, подхваченные ветром.

Картина завораживала своей странностью. Колбочки разбивались, по городу, залитым скупым солнцем, пролился желтый туман вперемешку с бумажным снегом. Тяжелому газу требовалось время, чтобы стечь в каменные колодцы улиц, просочиться в окна и заполнить легкие лордов и нищих.

Минута. Две.

Потоки повозок продолжали свое движение. Лишь некоторые прохожие задирали головы, провожая взглядом листовки, или лениво ловили их на лету.

Они принимали это за игру.

До начала кошмара оставались секунды.

Над Сити сформировалось плотное маслянистое одеяло, заливая узкие каменные ущелья между банками и торговыми домами.

Прижавшись к наглазнику, я ловил каждое движение. Оптика давала картинку пугающей четкости, от которой даже меня, автора этого сценария, пробирал озноб.

Первыми сдались лошади.

Запертые в пробке у Биржи упряжки вдруг взбесились. Чуя неладное ноздрями, куда более чувствительными, чем человеческие, животные рвали постромки, крушили оглобли и хрипели, разбрызгивая пену. Кучера, потеряв контроль, бросали вожжи.

Началось.

Степенный джентльмен в дорогом сюртуке замер посреди тротуара, схватился за грудь и согнулся пополам, опустошая желудок на собственные начищенные сапоги. Рядом рухнула торговка с корзиной. Следом, рассыпав кипу документов, повалился клерк.

Волна спазмов накрыла улицу подобно эпидемии.

Тиоацетон. Проект «Благовоние». Вещество, которое мы гнали в закрытых ретортах, проклиная все на свете. Концентрат тухлых яиц, гниющего мяса и чеснока, возведенный в абсолют. Настоящая кувалда для рецепторов. Организм отказывался принимать отравленный воздух, реагируя единственным доступным способом — рвотой и паникой.

Городской трафик парализовало. Кареты сбились в кучу, а гвардейцы у дворцовых ворот — те самые хваленые «красные мундиры», гроза Европы, — побросали мушкеты. Строй рассыпался: солдаты катались по брусчатке, срывая галстуки в попытке вдохнуть, но легкие заполнял лишь смрад.

— Господи… — Игнат прилип к иллюминатору, его лицо под маской приобрело землистый оттенок. — Петр Алексеевич, они там… все…

Даже на пятистах метрах угольные фильтры пасовали перед сладковатым, тошнотворным душком. Глаза заслезились, во рту осела горечь меди и гнили.

— Держись, Игнат! Маски не снимать! Это приказ!

Внизу разворачивался библейский сюжет. Содом, наказанный смрадом. Люди давили друг друга, пытаясь вырваться из зоны поражения, но бежать было некуда — облако накрыло весь центр.

Белые листочки закружились в желтом тумане, оседая на головы корчащихся людей. Картина, достойная бреда сумасшедшего: город, утопающий в нечистотах и бумаге.

Листовки липли к грязи, к спинам лежащих, к крышам карет. Те, кто сохранил остатки воли, хватали их, повинуясь инстинкту — прочитать, найти объяснение происходящему.

'Лондонцы!

Этот смрад — запах вашей Империи. Запах лжи, которой вас кормят в Парламенте.

Взгляните на юг. Видите черный дым? Это горит Портсмут. Вашего флота больше нет. Ваша армия осталась без хлеба и пороха.

Мы могли сжечь ваш город так же легко. Но мы не убийцы. Мы пришли показать вам правду.

Спросите у королевы Анны: сколько стоит ее корона? Спросите у банкиров: чем они заплатят за войну?

Остановите безумие. Или этот запах останется с вами навсегда.

Русский Флот'

Хаос захлестнул улицы. Прочитавшие или просто обезумевшие от рези в