"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— Белы? — Она развернула перед его лицом ладони, демонстрируя мозоли и ногти, маникюр на которых от рождения делался с помощью зубов. — Эти, стало быть, не подойдут?

— Так ты говоришь, — он зыркнул на нее черным глазом, — лечила?

— Скотину, — потупилась Аранта.

— Достигнув и превзойдя соответствующий уровень цинизма, начинаешь понимать, что это сиречь одно и то же. Только они невинней нас. Приходи, миледи, коли желчью провонять не побоишься да дурных слов не постесняешься. Много чего человек скажет, пока ты ему размозженную ногу отпилишь. Сперва на подхвате будешь, потом на перевязке. Потом, коли окажешься умна — а чую, что так и есть, — хирургии учить стану. На теле. На живом. Только, — он мотнул головой, указав всеми подбородками через плечо и вверх, — там сама договаривайся. Мне сложности с Баккара не нужны.

— Их не будет, — ровным голосом пообещала Аранта, И мэтр Грасе уставился на нее в изумлении, которое она в тот момент сочла показным. Уже потом, спустя определенное время, она поняла, что стала первой, кто осмелился дать гарантии в отношении Короля-Беды.

В назначенный час Аранта вошла в госпитальные палатки, заглянув тем самым еще в один из многочисленных ликов войны. Армия вынуждена была тащить за собой своих тяжелораненых, пока не выдавалась возможность оставить их для выздоровления в подходящем городе или на какой-нибудь ферме. Картина боли и ужаса, вонь заживо гниющей плоти, дезинфицирующих составов и испражнений. Здоровые ходили по надобности за пределы лагеря, больные делали свои дела, кто как мог. Сдавленные стоны тех, кто баюкал обрубки в окровавленных бинтах, и истошные вопли во все горло, смысл которых заключался, как правило, в том, что он, раненый, не позволит живодеру оттяпать себе ту или иную конечность, как будто Грасе была в том единственная радость и смысл жизни. Впрочем, какими бы истошными ни были эти вопли, визгливый бабий фальцет доктора перекрывал их запросто. Немудрено — он ежедневно тренировался.

Лавируя меж кое-какими произвольно и наспех составленными койками и ухитряясь тем не менее как-то не наступать на лежащих вповалку прямо на полу, Аранта прошла к мэтру и встала перед ним. Тот, умолкнув, словно утомился от перебранки, сунул пальцем в простертого перед ним человека. Щетина, воспаленные глаза — неоспоримый признак бессонницы, вызванной непрестанной болью. Грязные узловатые руки с траурной каймой под ногтями он прижимал к почерневшему, заскорузлому и явно присохшему к ране бинту. Лицо его показалось Аранте знакомым: кто-то из королевской свиты. Он испытывал боль и боялся еще большей боли. Перед болью все равны.

— Рана в живот, — объяснил для нее мэтр Грасе, — не смертельная, что в общем-то редкость, но повязку надо менять и прочищать, иначе не избежать загноения, и тогда мы неизбежно потеряем достославного сэра. Сегодня будешь смотреть, завтра сделаешь все сама. Ясно?.

Аранта пожала плечами. Достославный сэр бурно запротестовал.

— Заткнитесь, — оборвал его Грасе, — и взгляните, кто собирается вас перепеленать. Миледи Аранта, собственноручно. Будьте мужчиной.

Затык произошел мгновенно, и на нее уставились два круглых глаза в красной кайме воспаленных сосудов. На некоторое время она даже предположила, что Грасе использует ее, дабы избежать проблем со знатными пациентами.

— Для него это выглядит так, словно его кишки наматывают на протазан, — сообщил ей Грасе, в то время как долговязая веснушчатая фельдшерица по имени Тюна деловито готовила материал для перевязки. — Но боль обманчива. Часто бывает так, что она сильнее там, где опасности нет. Миледи, ты, говорят, ведьма? Покуда не перевязываешь сама, может, попробуешь что-нибудь для него сделать… по-своему?

Аранта недоуменно уставилась на Грасе. Она была уверена, что он в грош не ставит все магии в мире. Потом сообразила, что лапшу здесь вешают не ей.

— Рана, в общем, несложная, — пояснил тот. — Особенно не навредишь. Возьми его… ну, за запястье, что ли. Попробуй почувствовать его боль. Опиши, где болит и характер боли. Если получится и если твои впечатления совпадут с его описаниями, будем считать, в твоем лице я сделал ценное приобретение. Самые большие трудности, после соблюдения чистоты, конечно, у нас — с диагностикой. Было бы неплохо, кстати, если бы ты сумела взять на себя часть его боли. Таким образом мы могли бы ускорить выздоровление.

Пока он говорил, Аранта догадалась, что он попросту пересказывает ей скопом жития святых, отмеченных особыми талантами к целительству. Похоже, этот раненый до смерти надоел мэтру своими жалобами. Она честно выполнила все, о чем он просил, дивясь про себя причудливости представлений мирян о возможностях заклятых, и старалась так, что, по совести, живот у нее должен был заболеть с одной натуги.

— Не выходит, — сказала она, досадуя то ли — на себя, то ли на Грасе, за то, что он заставил ее заниматься глупостями. — Я ничего не чувствую, хоть тресни.

— Я тоже, — неожиданно подал слабый голос ее подопытный «достославный сэр». — Боль утихла. Совсем.

— Ну так спите, — распорядился Грасе, как будто это было чем-то само собой разумеющимся. — Не теряйте времени даром. Ты, — он ткнул в Тюну пальцем, — закрой рот и Делай свое дело. Ладно, не так, так этак. Не получили того, воспользуемся этим, мы не гордые. Но, признаться, я был бы более рад диагностике, чем анестезии.

— Чем богаты… — пробормотала Аранта.

— Вот ты где! Я с ног сбился тебя разыскивать! Уж думал, Мои милорды убили тебя под шумок, исключительно для моей же пользы, и теперь встанут передо мной каменной стеной с оловянными глазами, и попробуй найти среди них того, кто более виноват.

Это Рэндалл Баккара, распугивая фельдшериц, вихрем ворвался в госпитальную палатку. Врываться вихрем — это была его обычная манера.

— Что ты здесь потеряла?

— Себя, — ответила Аранта тем тихим голосом, который гарантированно бывает услышан. — Ты ж вроде хотел пользы от меня добиться? Я в лекарстве больше смыслю, чем во всех этих ваших мясорубках.

— Чего тебе не хватает-то? — почти ласково спросил Рэндалл, почти не заботясь о множестве свидетелей. — Я же сказал, что дам тебе все? Или в мое «все» что-то не влезло?

— Ну так помимо «всего» несколько заработанных йол на карманные расходы не помешают. Должна я что-то уметь, кроме как разинувши рот сидеть в твоем Совете?

Грасе деликатно отвернулся.

— В моем Совете ты по-любому будешь сидеть, не отвертишься. Грасе, она тебе нужна?

— Дар миледи неоценим, — ответствовал тот с непроницаемым лицом. — Да, сир, нужна.

— Ладно, — неожиданно уступил Рэндалл. — Пользуйся, пока она добрая. Пойдем, расскажешь мне о своем Даре.

Он