Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

От радостного вопля я опешил.

– Как видишь, с трудом. Еле живым выбрался, – ответил с опаской, косясь на направленный в мою сторону мушкет.

– Ладно, пошли со мной, покажу, где расположились. Выходили наши ребята, те, кого к генералу определили, но поодиночке. Тебя тоже отвлекать оставили?

– Да. Не знаю, сколько блуждал по лесу… — я шёл за сержантом, отвечая на вопросы, одновременно запоминая, где установлены посты и дозоры, расположение шатров, обозных телег. – Мне б умыться, – остановился возле бочки с водой.

Углубляться в расположение вражеских войск не хотел, потом ещё выбирайся, а время-то идёт.

– Дойдём, умоешься, и форму сменишь. Я как знал, как знал, комплект приберёг, а нашивки уж сам пришьёшь. Скоро ребятки хитрую вещь соорудят и на штурм. Отбиваются защитники, себя не жалеют. Хоть и видят, что дело для них гиблое. Смотри, сколько народа под стенами собралось, не то, что под Прочноокском…

– А утром, почему не взяли?

– Сначала генерала ждали, потом полковник Чекмесс командование принял. Говорит, ждать боле нельзя. Пошли на штурм, разведали огневые позиции и вот сейчас готовят из брёвен передвижную стену. Махина такая, ого-го!!! Враз к стенам целый батальон подойдёт, а дальше уж…

Жалко мне было верного служаку, но и отпускать его — весь смысл моей вылазки пойдёт насмарку. Выждав момент, ударил резко, без замаха — нокаут.

– Ты, прости, сержант, но ты по ту сторону, я по эту, – тихо бормотал, связывая сержанта. Побрызгал водичкой, вроде пришёл в себя. – Ты не кричи, а как начнётся тут, сам поймёшь, что — ползи куда-нибудь под телегу или лучше в овражек и притворись мёртвым. Смотришь и выживешь.

Надо было видеть расширившиеся от удивления глаза Томсина, когда последнюю фразу произнёс на канторийском наречии. Говорить он не мог, только мычал, кляп я добротный ему засунул.

Выбирался той же дорогой, как шёл с сержантом. Перебросился парой фраз с бдительным солдатом и вновь нырнул в лес, сославшись, что живот прихватило…

– Господин капитан, лейб-сержант Мирони, разрешите доложить.

– Давай без пафоса. Время до́рого и опоздал на полчаса, думал, что сгинул, герой, – капитан ухмыльнулся, но быстро вернул серьёзный тон разговора, – докладывай.

– Возле Сантории примерно половина корпуса. Тяжёлые конники у восточной стены. У северной, прям по ходу, расположился батальон пешего строя. Готовят ночную атаку.

– Ночью на штурм?!

– Они какую-то инженерную хитрость хотят применить. Начнут, думаю, пока не стемнеет. Всё-таки время и их поджимает. Сходу не взяли, замешкались. Вот и форсируют события.

– Есть предложение? А то, смотрю, какими заумными фразами начал говорить, ты точно не из благородных?

– Предложение есть, – ответил, пропустив мимо ушей упоминание о происхождении. Не хватало ещё, чтобы начали доискиваться, откуда я такой взялся, – предлагаю в составе пары взводов, попарно или тройками проникнуть в расположение и по-тихому взять на ножи тех, кого успеем, а через полчаса, примерно, чтобы расширяющимся клином по двум направлениям восток и запад ударили основные силы.

– Гвардия!!! Готовься к штыковой! Я согласую план с полковником…

Капитан вернулся быстро, не успел и поправить клинок.

– Штыковую одобрили, но удар будет один, по центру. Гвардии приказано расчистить дорогу до стен.

«Почему полковник не рискнул одним ударом покончить с агрессором? Внезапность на нашей стороне, сил, ну, да, опасается, что сил не хватит», – думал, пробираясь знакомой дорогой через лес.

Тишина. Вспомнился рассказ взводного на очередном разводе о китайских диверсантах, которые из-за халатности спящего дневального и дежурного по роте вырезали целое подразделение. Как потом узнал, много таких баек ходило, то о японских, то о финских, то о немецких и даже об афганских диверсантах, выреза́вших целые заставы. Но поспрошав старшее поколение, порывшись в интернете, нашёл единственный зафиксированный факт успешного проведения диверсии: в семидесятых годах в Германии, возле города Лебах располагался склад боеприпасов. Там ночью был совершён налёт и по вине спящего постового вырезана караулка. Отдыхающих между пересменками убрали быстро. Похитили оружие и боеприпасы.

К чему я это?

Выходя из леса, дал знак своей паре подождать, пока проверю обстановку. И, что думаете?! Бдительный солдат, что на меня наставлял мушкет, мирно спит, прислонившись к телеге, а не прошло и получаса с того момента, как мимо него проходил.

Действовали тихо. Но только одно я не учёл — шатры были в бо́льшей части пусты. Солдаты успели выдвинуться на позиции.

– Всё, больше никого, – прошептал Вентр, вытирая окровавленный клинок.

– Понял, – ответил, подавая сигнал к наступлению.

Основным ударным частям тихо из леса выйти не получилось, да и не было такой задумки. Когда со всех сторон из леса выходит батальон, а по дороге, набирая скорость, несётся подоспевшая конница, тут не до скрытности.

Готовящийся к штурму враг оказался застигнутым врасплох. Стройные шеренги смешались в перестроении, не успевая встретить несущийся на них конный клин. Звук боевого горна слился в непонятную какофонию, а наш пеший строй рвался к стенам Сантории.

– Вперёд!!! – подбодрил всё прибывающих солдат. Ещё пара сотен метров и нас уже ни что не остановит.

– Сто-о-й! Перестроение правым плечом к стене! Оружие наизготовку! – долетел до меня приказ офицера. Всмотрелся в указанную сторону. Оттуда доносился топот множества ног, скрежет металла и лошадиное ржание. Нам во фланг неслась тяжёлая сенарская кавалерия.

– За телеги!!! Шатровые шесты в руки и выставить вперёд!!! – выкрикнул, вырывая длинный шатровый шест из земли. Вокруг сплотились гвардейцы, знавшие не понаслышке, что такое тяжёлая сенарская кавалерия. Только слаженность действий, стойкость первых рядов остановит несущуюся лавиной смерть.

– Упереть конец шеста в землю! Стрелки!!! Залп по команде! – отдавал приказы, стоявшим возле гвардейцам. Мы оказались чуть впереди основных сил и нам первым принимать на себя страшный удар кавалерии.

– Стои́м! Стои́м! – орал, перекрикивая гул боя, а когда до столкновения оставалось менее десятка метров, прокричал, – За-алп!!!

Раскатистый грохот десятков мушкетов на мгновение оглушил. И без того плохую видимость ухудшил затянувший дым пороховых газов. Треск ломающихся шестов, лязг столкновения металла о металл. Что-то с силой ударило в грудь, отбросив назад. Дыхание перехватило. Чьи-то руки подняли и потащили…

Трудно дышать, будто на груди многотонная плита. Открыл глаза, закрыл. Темень такая, что невидно ни зги. Откуда-то издалека, приглушённо, доносятся голоса. Попробовал пошевелиться, но боль пронзила всё тело…

– Как он?

– Жить будет.

– Хорошо, пусть отдыхает.

Открыл глаза.

– Очнулся?! Ты не шевелись. Повязка тугая на тебе, потерпи, через недельку на ноги встанешь.

– Что со мной? Где я? – только и смог выговорить. Голова гудела, и ничего не помнил.

– В госпитале Сантории. Тебя едва отыскали. Только сегодня