Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

себя на месте Птолемея-Счастливчика, другие вспоминали красавицу царевну, единственную уцелевшую после мятежа. С мятежом вышло нелепо. Ничему, как оказалось, людей уроки истории не учат. Точно так же, как в своё время сатрап Бесс убил Дария, и попытался занять его место, так и тут один из царедворцев Пора, узнав, что раджа и оба его взрослых сына погибли в сражении, захватил власть и перебил всю династию, сбежать удалось только одной из принцесс.

И на что он рассчитывал? Александр разметал собранные им войска, даже не заметив. А в итоге оказался перед династическим кризисом. Сажать на трон чужака? Можно, конечно, но чревато мятежами. Вот он и нашёл выход. И Птолемея наградил, и династию сохранил, да и за окрестными царями будет, кому присмотреть.

А пока войска отдыхали, царь начал на месте битвы построитьдва новых города, которые станут центрами эллинского влияния: Александрия Никея или Никея Индийская —на левом берегу реки, а Александрия Букефала — на правом. Первый город назвали в честь Александра и его победы, а вторую — в честь его любимого коня, умершего в этом году[4].

— Ладно, парни, сейчас на ночь на якорь встанем, разбейтесь по сменам и присмотрите за молодыми, а то проснёмся, когда нас уже резать станут! — сурово наказал он.

* * *

[4] Александр и в реальной истории основал эти города, причём именно в указанное время.

* * *

Дедушка Гайк умер внезапно, просто тихо отошёл во сне. И лишь тогда я понял, сколько места в моём сердце успел занять этот старый ворчун за истекшие годы. И как всегда в таких случаях, охватили терзания — «недоговорил», «недодал», 'недоделал… Впрочем, плакал не только я, рыдали София с Розочкой, плакала наша старшая дочурка, украдкой утирал слезу внезапно постаревший дядя Изя, ставший за время моего отсутствия главой эребунских Еркатов.

После похорон дед собрал узкий круг родни и твёрдо сказал:

— Пора определиться с тем, кто встанет во главе, когда меня не станет. Раньше я надеялся, что брат меня подменит, он покрепче был, да и моложе. Теперь же… После меня род должен возглавить Азнаур, наш главный сталевар.

Он помолчал, оглядел всех, увидел недоумение в глазах у некоторых и пояснил:

— Род Еркатов-Речных от веку работой металлом был славен, и так и останется! Химия же — забава новая. Никто не поймёт, если мы химию главным делом Рода сделаем.

Все сидели ошарашенные.

— На то, чтобы его выделить, испросим благословения богов и предков. Я уже послал гонцов в столичные храмы… Если боги и предки одобрят, главой рода быть моему внуку, Тиграну—младшему, сыну Ломоносову.

Розочка охнула, но сдержала рвущийся из сердца крик: «А как же Руса⁈»

— Руса же, согласно повелению Александра Великого, отправляется в Страну Кем, чтобы основать там новый город на Первом пороге! — объявил он. Потом он повернулся ко мне персонально, грустно подмигнул и добавил: — Помнишь, внучек, как ты козлом скакал, дескать электричества валом, железа, никеля и папируса. Кричал, что можно наше производство в десятки раз там превысить… Вот и доскакался.

У меня перехватило горло. Это что же? Я должен буду уехать? А как же род? Что, и деда с братом больше не увижу⁈

— Да не бойся, не бросим мы тебя! Место то не тебе передали, а нашему Роду! Так что и людей дадим, и Армению забыть не позволим, у тебя тут куча учеников недоученных. А дадут боги, так и я к тебе съезжу, помогу в делах немного да и мир перед смертью погляжу!

И от тепла его улыбки меня «отпустило».

* * *

Ночь в это время года наступает рано и тянется долго, поэтому во флотилии Волка её разбили на семь смен часовых, около двух часов каждая. Себя Волк наказал разбудить к пятой, самой сложной по его опыту.

Нет, он не ждал обязательного нападения, просто весь жизненный опыт говорил ему, что лучше быть осторожным попусту, но живым! Да и груз у них, что говорить, ценный. Строительство целого города обходится недёшево, содержание и увеличение армии — тоже, покупка лояльности старых вельмож и служителей богов тоже обходится в немалые суммы, а Македонскому приходилось решать все эти задачи одновременно!

Поэтому и поднимались по реке корабли, забитые дорогими товарами и, что уж скрывать, звонкой монетой. Нет, золота и серебра в сокровищницах побеждённых раджей хранилось немало, и далеко не всё исчезло, пока победители шли к столице, даже несмотря на мятеж. Точнее, мятеж только помог сохранить их, ведь взбунтовавшийся придворный первым делом приставил к сокровищницам преданную лично ему стражу.

Но Александр твёрдой рукой вводил в оборот свои монеты, приучая индов к статерам, драхмам и оболам. Правда, чеканили их теперь не только из золота и серебра, но и из «небесного металла», а также из недавно появившегося мельхиора.

Первый сплав пришёлся по сердцу всем купцам и богачам, он втрое дороже золота, но из него можно сделать монету номиналом всего в два шекеля. Это позволяло взять с собой приличный запас денег и при этом спокойно делать даже не очень ценные покупки, не теряя при обмене.

Мельхиор же, наоборот, пришелся по сердцу солдатам и мелким чиновникам, он был вчетверо дешевле серебра, а потому из него было удобно делать совсем мелкие монеты, чтобы не таскать медь.

Точный состав груза хранили в тайне от посторонних, но сам факт перевозки ценностей утаить невозможно, вот и приходилось стеречься.

— К бою! — негромко прозвучало с носа, где сидел Гоплит. Всё правильно, не стоит настораживать бандитов раньше времени.

— Тревога! К бою! — глухо продублировал кто-то в трюме. Раздался печальный крик местной ночной птицы. Мгели так и не выучился издавать этот звук сам, но знал, что теперь сигнал тревоги передан и на остальные корабли.

Через минуту на палубу, прячась от наблюдателей за фальшбортом, стали тихонько выбираться вооруженные воины. Внизу кто-то звякнул бронёй. Тоже верно, части стрелков поневоле придётся подставиться под стрелы и прочие метательные снаряды.

Вдруг откуда-то снизу прилетел абордажный крюк и зацепился за борт.

— Тревога! — громко, уже не скрываясь, заорал Боцман и, подскочив, в два удара обрубил кусок планшира вместе со впившимся крюком. Прилетевшие из темноты стрелы часто застучали, впиваясь в деревянные части корабля и щиты, за которыми укрывались подчинённые Волка.

Раздались треск и шипение, после чего в небеса взвилась осветительная ракета. Пару мгновений она набирала высоту, потом вдруг почти замерла и разгорелась,