"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

- Помню, конечно. Но идеи идеями, а чем тогда занимается гонщик?

- А гонщик эти идеи раскрывает публике, показывает, на что способен мобиль, построенный в соответствии с этими идеями.

Игнатьев хмыкнул, черканул в своем блокноте и перешел к следующей теме:

- На прошлой гонке вы выступали на мобиле, предоставленном баронессой Сердобиной. Нынче у вас свой собственный аппарат. Он построен в соответствии с какими-то вашими идеями?

- Несомненно, - вмешался Клейст. – Как говорится, вначале была мысль, потом – слово, а уж после – материальное воплощение.

Игнатьев тут же развернулся к новому собеседнику:

- И какие же идеи вы вложили в свой аппарат?

- А это, уважаемый Федор Иванович, - вмешался я, - коммерческая тайна. По крайней мере, до конца гонок.

- Ну хорошо, - усмехнулся журналист. – Подождем еще немного, подержим интригу. А что вы скажете о…

Игнатьев не договорил. Снаружи послышался шум, крики, звон разбившегося стекла. Я подскочил и кинулся наружу, машинально ощупывая карман: револьвер на месте, все в порядке. Следом бросились и Клейст с Игнатьевым.

Я был уже в сенях и, прыгая на одной ноге, натягивал сапог, когда с улицы донесся визгливый бабский крик:

- Пожа-а-ар!

И тут же его подхватили другие голоса:

- Пожар! Горим!

Под эти вопли я выскочил во двор. Пылал тот самый сарай, в который был на ночь поставлен мобиль. То есть, не то, чтобы пылал, но между стеной сарая и забором основательно горела какая-то хрень. От нее вверх, к крыше, тянулись языки пламени, и концы досок кровли уже начали обугливаться. Клейст кинулся в дом за ключом – нынче он запирал сарай, и ключ унес с собой. Хозяева метнулись с ведрами к колодцу. А я ухватил какую-то висевшую во дворе рогожу и побежал к сараю.

Пламя не сбивалось. Я добросовестно хлестал рогожей, но результат был где-то в районе нуля. Подбежали хозяин с сыном плеснули по ведру воды на стену и крышу сарая. Зашипело, в воздух поднялось белое облако пара, пламя сникло, но ненадолго: горящая на земле неведомая субстанция тут же запалила все по новой.

Появился Клейст, открыл ворота сарая, принялся кочегарить мобиль. Ему нужно хотя бы пара минут, чтобы эта железяка могла стронуться с места. А горит ведь все сильней! Набежали еще люди, выстроились цепочкой от колодца, принялись передавать ведра с водой. А я углядел в сарае лопату.

Вот что за хрень! Деревянная дубина, только по краю окованная железной полосой. И это в век пара и технологий! Ну да ничего, земля тут не шибко утоптанная, и такой инструмент годится.

Теперь дело пошло на лад. С каждой лопатой земли огонь уменьшался и, наконец, угас совсем. Вода же загасила стену сарая, кровлю и забор. На дереве остались только черные обугленные проплешины. Тут из сарая послышалось знакомое фырканье и во двор выполз мобиль. Да, горело бы чуть поинтенсивнее, и аппарат было бы не спасти. Еще один резон обзавестись дополнительным источником рабочего тела. Тот же сжатый воздух: даст, скажем, десять секунд экстренной тяги, и этого будет вполне достаточно. А потом на ходу от компрессора можно заново накачать баллон.

- Господин Стриженов! – отвлек меня от размышлений чей-то голос.

Я повернулся: хозяин дома. Серьезный такой мужичина. По статусу, со слов Игнатьева, купец третьей гильдии.

- Господин Стриженов, - повторил купец. – Тут дело такое: я не против того, чтобы вы с механиком у меня ночевали, но мобиль свой куда-нибудь уберите. Коли один раз поджечь попытались, нехристи, так с них станется и вдругоря запалить. Деньги господин Игнатьев, конечно, хорошие заплатил, но дом, да лавка, да имущество все ж подороже будет. С таким беспокойством и денег не надо, целым бы уйти.

- А кто, думаете, поджигал? Какие нехристи?

- Поджигал-то известно кто – Ванька Косой. Тот за полштофа казенки что хошь сделает. Сунули в руку бутыль с жижей горючей, да бросить велели. Он и бросил. Совсем пропащий человечишко… был.

- Был?

- Так прибили его. Вот только что в подворотне нашли. Башку дурную камнем проломили. А кто его послал, теперь и не дознаться. Так что убирайте мобиль, господин Стриженов, от греха подальше.

Я вздохнул. Рядом раздался еще один вздох: Клейст.

- Ну что, Николай Генрихович, идемте собирать вещи. По крайней мере, у нас были ужин и баня. А спать будем, наверное, по очереди: есть у меня нехорошее подозрение, что те, кто зажигалку бросили, не успокоятся. Одна надежда на то, что на стоянке мы будем не одни.

И снова проверил в кармане револьвер.

Ночь прошла относительно спокойно за исключением того, что даже в свой черед спал я вполглаза. Ну и стартовал, соответственно, с мутной головой и с трудом удерживаясь от зевков. Клейст, продержавшись с полчаса, принялся клевать носом и, в конце концов, заснул. Просыпался на особо резких ухабах, встряхивался, вздергивал голову и тут же засыпал вновь. А я гнал мобиль вперед, применяя все известные мне способы сохранить бодрость: горланил песни, тряс головой, грыз взятые в дорогу сухари, но все равно мало-помалу усталость брала свое. Пару раз я ловил себя на том, что отключаюсь. Потом – что совсем только что был в отключке. И, наконец, едва не перевернул мобиль, наехав на высокий насыпанный на обочине бугор.

Аппарат подпрыгнул, дернулся, я проснулся и холодный пот струйкой побежал по спине: мог ведь запросто угробить и технику, и нас двоих. Запоздалый страх, окативший меня ледяной волной, прочистил мозги и в один момент разогнал сонливость.

- Что такое? Что случилось? – ожил на соседнем сиденье Клейст.

- Уже все в порядке, Николай Генрихович.

- Очень хорошо. А вы знаете, мы ведь уже подъезжаем!

Расстояние от Тулы до Тамбова на двадцать верст больше, чем от Воронежа до Орла, а потому и на этом отрезке был устроен дополнительный контрольный пункт. Разместить его решили в городке Скопин. Город этот будет, пожалуй, подревнее, чем Ливны. Вот только в Ливнах все больше промышленники верховодят, а в Скопине осело купечество. Правда, есть еще угольные шахты. Вот терриконы пустой породы и ознаменовали предместья городка.

Как и во всех предыдущих городах, улицы были запружены народом. Немногочисленные городовые пытались как-то унять толпу охочих до зрелищ людей, но выходило это у них плоховато.

Спланирован город четко, словно по линейке. Улицы прямые, достаточно широкие, но кроме центральной площади