Газлайтер - Григорий Володин

Я киваю, принимая приглашение. Светка с Паленым гасят огненные доспехи, а Змейка, хоть и с явной неохотой, всё же запахивается обратно в плащ, пряча смертоносные когти. Садимся за большой дубовый стол, и вскоре перед нами уже стоят кувшины с медовухой, дымящееся мясо и гарнир, из которого поднимается аппетитный пар Я первым наполняю кружку из кувшина, одновременно «включив» Егора-Кровника. Пробую медовуху.

«Всё чисто. Можно пить» — по мыслеречи сообщаю спутникам.

Мы начинаем трапезу, наслаждаясь тёплой едой и медовухой. Седой ягуарид, наконец, расслабляется и вновь извиняется:

— Еще раз прошу прощения за всё это, господин менталист. Я староста деревни, и терпеть не могу насилия. Особенно на моей территории. Надеюсь, больше таких недоразумений не будет.

Я киваю, отмахиваясь, словно это не имеет значения:

— Да ничего страшного, господин староста. Вы с лихвой уже компенсировали произошедшее. Спасибо за угощение.

Староста чуть прищуривает глаза, явно размышляя о чём-то, затем осторожно продолжает:

— А куда путь держите, если не секрет? Если на восток, есть одно предложение. Мой кузен — купец — собирается двигаться в том направлении с обозом. Сильный менталист в компании будет для него лучшим подспорьем, особенно если встретятся стаи диких зверей. Ручаюсь, он обрадуется твоему сопровождению, а ты получишь за это скромную, но честную оплату.

Я оцениваю его предложение. Так, так, так… подработка, значит? Менталист в охране каравана — полезное прикрытие для нашего пути.

— Хорошее предложение, — отвечаю, кивая. — Скажи своему кузену, что мы согласны довйти вместе с ним до границы павлинари. Выдвинемся завтра утром.

Староста благодарно кивает, явно обрадованный тем, что сделка состоится. Мы договариваемся о времени и месте встречи, и вскоре вечер плавно заканчивается.

Деревня любезно оплачивает нам комнаты на втором этаже трактира. Комнаты хоть и чистые, но кровати узкие, словно сделаны под стандарт дистрофиков, а не под нормального человека. В итоге, я устраиваюсь один, постаравшись хотя бы немного растянуться на жёсткой койке. Девушки и Паленый устраиваются в комнатах дальше по коридору.

Ночью меня будит ощущение тесноты — места стало слишком мало. Открываю глаза и, конечно же, нахожу виновницу тесноты — Светка. Она уютно устроилась рядом, плотно прижавшись ко мне.

— Светка, ну куда ты лезешь? — раздражённо шепчу ей.

Она лишь сонно зевает, как котёнок, и прижимается ещё сильнее.

— Ну, я замёрзла, Даня, — отвечает она тихо, словно это всё объясняет.

— Ты огневик! Придумай что-то правдоподобнее, — бурчу.

В ответ слышу только её сонное бормотание:

— Псы-псы…

Ещё через секунду она уже полностью погружается обратно в сон, как будто всё решено. Я вздыхаю и решаю не сопротивляться. Тем более что я уже прогулялся по её мыслям раньше и видел, как она ворочалась в своей кровати, безуспешно пытаясь заснуть. Пусть уж лучше выспится рядом со мной, чем продолжает маяться бессонницей, а потом весь день будет ходить сонной мухой.

Под утро чувствую, что места стало ещё меньше, как будто кто-то решил, что моя комната — это общая зона отдыха. В полусонном состоянии прислушиваюсь к предрассветной тишине. На полу, свернувшись калачиком, мирно дремлет Змейка. Вот это да! У неё ведь своя кровать есть, да и хищница обычно предпочитает уединение. Но, как видно, ночные привычки оказались не такими уж устойчивыми.

Рядом с кроватью, на коврике, в облике волчицы спит Настя. Её рыжая шерсть мерно вздымается и опускается в мягком свете рассвета. Что ж, это уж точно перебор — барышня, дочь барона и моя невеста, пусть и в волчьей форме, спит на полу! Хорошо ещё, что Паленый сюда не заявился — тогда бы сцена стала по-настоящему гротескной. Хотя наемник сейчас развалился в своей комнате, дрыхнет с трактирной подавальщицей под боком. Охота же ему делить эту узкую койку, когда можно было спокойно выспаться одному! Но, видно, у Паленого свои приоритеты.

Тихо вздохнув, осторожно приподнимаюсь с кровати, стараясь не разбудить Светку, которая продолжает уютно дремать рядом. Сначала аккуратно поднимаю Змейку на руки — её змеиная гибкость позволяет ей спать как угодно — и перекладываю обратно на кровать. За ней беру Настю, тоже поднимаю с ковра и укладываю рядом. Усиливаю их сон мысленной командой, чтобы никто не проснулся раньше времени. Пусть спят в покое и удобстве.

Заканчиваю эти тихие манипуляции, и, убедившись, что никто не проснётся, тихо выскальзываю из комнаты. Нужно немного взбодриться — зарядка и холодная вода во дворе как раз помогут прийти в себя перед тем, как начнётся новый день.

Утром, позавтракав в трактире, мы выдвигаемся сопровождать обоз на восток. Ведёт нас седовласый ягуарид по имени Храк, добродушный и пузатый мужик с хромой ногой. На первый взгляд он кажется типичным деревенским торговцем — таких на дорогах полно. Но его цепкий взгляд и уверенный тон выдают опытного человека. Храк размеренно покрикивает на своих людей, внимательно следя за тем, чтобы повозки были нагружены как следует.

— Приветствую, господин менталист! — бодро заявляет он, похрамывая ко мне. — С вами на борту путешествие будет спокойнее. Я уверен, что ни звери, ни грабители нам теперь не страшны.

— Господин Храк, ваша уверенность небезосновательна, — усмехаюсь.

— Рад слышать! — кивнув, он хромает в голову обоза.

Настя стоит рядом, краем глаза наблюдая за Храком. Зачем-то она наклоняется близко ко мне, хотя всё равно спрашивает через мыслеречь:

«Даня, а почему он хромает?»

Действительно в мире, где магия повсюду, а Целители справляются с любыми недугами, это странно. Странно для нетелепата.

Я бросаю на оборотницу мимолётный взгляд, на моём лице появляется едва заметная ухмылка. Киваю в сторону Храка:

«Это не его тело, Насть, — отвечаю невесте — Его болезнь в голове. Психосоматика. Он сам заставляет себя хромать».

Настя поднимает брови, переваривая услышанное. В мире, где болезни излечиваются легко и быстро, сложно принять, что человек может сам себе создать проблему. Но я не раз сталкивался с подобным. Храк — один из тех, кто, сам того не осознавая, носит проблему на своем горбу, как мешок с кирпичами. Тот мешок, который можно было бы давно поставить на землю и забыть о его существовании, но он предпочитает носить его дальше.

Обоз движется весь день. Повозки скрипят на ухабах, а воздух наполняется пылью, которая клубится за нашими спинами, когда мы проезжаем через рощи и открытые поля.

Время тянется, и к вечеру становится ясно, что