Эра Бивня - Рэй Нэйлер

соорудил для них кормушку и поилку с подогревом на батарейках. Еще мы построили ракету: небольшой приземистый аппарат с малой дальностью полета, который намеревались довести до ума и запустить на поле для испытания моделей ракет.

Вопреки маминой воле я отвел Отца в школу – показать одноклассникам. Мама опасалась, что из-за этого у нас могут быть проблемы, но нет, Отец произвел фурор и среди детворы, и среди учителей. На физкультуре Отец бросал мячи всему классу, а потом даже открыл грудной отсек, чтобы показать свое устройство юным робототехникам.

По дороге домой мы увидели на взлетно-посадочной площадке «Вулворта» Арчи Франка и компашку грязеров, столпившихся возле его терраплана. Машину он перекрасил в черный – аэрозольной краской, – а на одной двери намалевал белый круг. В нем чернел силуэт ведьмы на метле, нанесенный с помощью трафарета, и слова «Дурная примета». Под открытым капотом виднелся отполированный двигатель и клубок красных проводов.

Тачка выглядела круто, а вот сам Арчи – не очень. Голова и один глаз у него были забинтованы. Когда мы проходили мимо, вся компания притихла. От страха? От злости? Я так и не понял. Мы свернули за угол, и в морозном воздухе фальшиво прозвенел смех, а Арчи прошипел: «Заткнитесь, дебилы!» – да так злобно, что я невольно ускорил шаг.

Отец стиснул мне плечо.

– Ничего не бойся, сынок.

Когда мы вернулись домой, на нашей гравийной посадочной площадке стоял «уиллис» того мастера по ремонту роботов. Из кухни доносился веселый смех. Белокурый мастер встретил нас радостной улыбкой.

– Здорово, папашка! И тебе привет, малой. Заглянул к вам на плановый осмотр.

У мамы почему-то был виноватый вид – будто я застал ее за каким-то предосудительным делом. И в то же время она вся сияла.

Мастер отвел Отца в фургон – для «планового осмотра», а мама стала расспрашивать меня, как прошла демонстрация робота в школе. Я рассказал, как он всем понравился и как восхищались им ребята из кружка робототехники. Никто никогда не видел ничего подобного.

Потом я побежал на улицу – смотреть, что делает мастер.

Они сидели в фургоне и опять обменивались какими-то последовательностями цифр. Затем мастер вышел и закурил.

– Ну, как поживаете? Как робот? Ничего плохого не вытворяет?

Теперь у нас с тобой есть маленький секрет, сынок.

Я помотал головой:

– Не. Мы с ним строим ракету. Сегодня водил его в школу, показывал одноклассникам.

Мастер кивнул:

– Рад слышать. Представляю, как там все пищали от восторга.

– А что он делает?

– Да ничего особенного, обычная плановая проверка. Займет пару минут. Могу пока побросать тебе мяч, если хочешь.

– Не.

Мастер пожал плечами:

– Как хочешь. С Отцом, наверное, много тренируешься?

– Вы воевали? – спросил я.

Он поднял глаза к небу.

– Да. Все мои сверстники воевали. – Он странно на меня посмотрел. – А почему ты спрашиваешь?

– Мой отец на войне погиб.

– Нет, он не погиб, сынок. Он получил пулю, сильно пострадал, но мы его залатали. Погоди, он тебе рассказывал, что ли? Вообще-то он не должен помнить…

– В смысле? – не понял я. – Мой папа погиб на войне. Умер.

Мастер растерянно поглядел на меня и тут же спохватился:

– Ах да! – Он положил руку мне на плечо. – Прости, малой. Я не так тебя понял. Да, действительно, твой папа погиб на войне. Он был настоящим героем. Уверен, если бы он…

– А вы о ком подумали? – перебил его я, сразу почуяв, что этот взрослый пытается что-то от меня скрыть.

– Да ни о ком, малой. Заработался я, голова совсем дурная сегодня. Пойдем глянем, как там папаша. Вам обоим, наверное, не терпится достроить ракету.

Мы достроили ракету в начале декабря и сразу повезли ее на поле. Добирались туда из центра города, на древнем автобусе военных времен, который едва-едва тащился над крышами невысоких домов. С нами ехало еще человек пять или шесть, и всем им, похоже, нечем было больше заняться, кроме как пялиться на нас. Одна старушка всю дорогу просидела с разинутым ртом и даже из автобуса выходила задом наперед, не сводя с нас ошалелого взгляда.

На поле для испытательных полетов все изменилось. Мы установили ракету на один из потрепанных стартовых столов и отошли за защитный экран, чтобы наблюдать оттуда за полетом. Модель – с жидкостным двигателем и ярко-вишневым корпусом – разработал Отец, а вот собирал я ее сам, под его руководством. Мы назвали ее «Финт Ушами I». Мне просто нравилось это выражение.

Она успела передать нам сигнал с высоты сто сорок пять тысяч футов, а потом развалилась.

Остальные моделисты на поле еще несколько часов совещались с Отцом – демонстрировали ему свои творения и просили совета. Одной из них оказалась бойкая, подтянутая женщина чуть старше моей матери, с коротким «ежиком» и в кожаной куртке с нашивкой технологических войск генерала Хеди Ламарр на рукаве.

– Он построил эту модель у вас в гараже?

– Мы построили, – поправил ее я.

Она мне подмигнула.

– Жаль, вас не было в нашем корпусе во время войны! Вы оба нам пригодились бы.

Перед самым Рождеством я возвращался домой из школы, когда мне навстречу из-за угла вышел Арчи Франк. Бинтов на голове у него больше не было, зато на глазу красовалась черная повязка. Выглядело это, признаться, круто.

– Здорово, шкет. – Он поднял руку, ладонью ко мне, чтобы я остановился. – Поговорим?

Я замер. Сердце бешено колотилось в груди. Казалось, замерзшая улица вмиг опустела, хотя на самом деле мимо по-прежнему ходили люди.

– Я понимаю, что вел себя как последний придурок, – сказал он.

Я промолчал.

– Можешь согласиться. Разрешаю. Валяй.

– Ну да, ты… не очень хорошо себя вел.

– Как последний придурок.

– Да. Как придурок.

– Вот. Теперь и ты это сказал. Наверное, я просто тебе завидовал, понимаешь?

– Завидовал?

– Ну, что у тебя есть робот. У меня никогда не было таких крутых штук. Слушай, чего мы с тобой торчим на улице, как дураки, пошли в «Вулворт», возьмем по коктейлю. Что скажешь?

Я осмотрелся по сторонам.

– Да не отравлю я тебя, шкет! К тому же в «Вулворте» полно народу.

– Мне надо домой.

– Не вопрос, я тебя подброшу.

Он сунул руки в карманы и сказал:

– Пожалуйста? Серьезно, я хочу извиниться за все, что сделал. Загладить вину.

У него никогда не было таких крутых штук.

– Ладно. Идем. Только ненадолго.

Он расплылся в такой широченной улыбке, что я даже разглядел один из его гнилых коренных зубов.

– Ну все, погнали. Какой будешь коктейль?

– Ванильный.

– Господи, шкет, ну ты и