Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Я сердито уставился на него.

– Ладно, ладно, не бесись! Я шучу. Ванильный так ванильный.

Я никогда не бывал в «Вулворте» в этот час – заветный час после окончания уроков. То был отдельный загадочный мир, полный подростковых ужимок и позерства. Торговый центр гудел от смеха, воплей и кличей на особом языке, казавшемся мне иностранным. Бармены за стойкой, наливавшие лимонад и молочные коктейли, едва успевали принимать заказы.

Мы с Арчи сели в дальнем конце стойки – на высокие табуреты, которые нам вежливо уступили двое: один из его дружков-грязеров и девица… Я должен был ее узнать, но не узнал. На пассажирском сиденье – девчонка с алыми, округленными в крике губами. Она улыбнулась, игриво присела в реверансе, уступая место, а потом еще и взъерошила мне волосы. Грязер отсалютовал Арчи:

– Бывай, котяра! Мы погнали.

Арчи кивнул ему на прощание и обратился к бармену:

– Ванильный молочный коктейль для шкета. А мне колу.

Мама в последнее время работала в две смены. Она возвращалась из больницы, уставшая, около полуночи. Ужин готовил Отец, но до ужина было еще несколько часов. Будет ли он волноваться за меня? Отец никогда ни о чем не волновался. И маме он не расскажет, конечно…

Теперь у нас с тобой есть маленький секрет, сынок.

И даже два.

Кроме того, я ведь не делаю ничего плохого. Наоборот, хорошо, что мы с Арчи помирились.

Примерно в это время кто-то позвонил нам домой с «вулвортского» телефона-автомата. Подробностей я не знаю, однако могу себе вообразить: женский голос сообщил Отцу, что меня нашли на шоссе № 66. Мальчуган просто шел один по обочине, живой-здоровый, но напуганный и растерянный. Кажется, слегка продрог. Хорошо бы Отец за ним приехал. И захватил куртку. Да, на старую заправку «Филлипс 66».

Арчи ударил меня по плечу.

– Слыхал, вы с Отцом построили ракету?

– Откуда знаешь?

Он осклабился, опять сверкнув гнилым зубом.

– У меня повсюду глаза и уши, шкет.

Я покосился на его повязку.

– Док сказал, все заживет. Просто надо пару недель поносить повязку.

– Извини, – пробормотал я, когда передо мной поставили коктейль. – Честно, я…

– Да брось, я сам виноват, шкет. Серьезно.

Я давным-давно не пил молочных коктейлей и теперь жадно присосался к соломинке.

Большая часть инфраструктурного бюджета страны уходила на строительство маяков и воздушных коридоров для террапланов, а шоссе № 66 с каждым днем становилось все более разбитым и заброшенным. Наземного транспорта почти не осталось – разве что прогулочные внедорожники да ржавые пикапы тех нищих фермеров, что не могли позволить себе летающую машину.

Заброшенная заправка «Филлипс 66» находилась в четырех милях от города. Когда Отец туда добрался, солнце уже село за горизонт и на улице стремительно темнело. Он прихватил с собой мою вельветовую куртку на овчине и сэндвич.

К нам с Арчи подошла блондинка в пышной юбке с кринолином. Ее духи пахли даже приятнее, чем мой коктейль.

– Кто это с тобой, Арчи?

– Мой новый друг, – ответил тот. – Будет моим штурманом.

– Кстати говоря, – протянула девица, застенчиво рисуя мыском туфельки полукруг на полу, – ты не подбросишь меня домой? Больше некого попросить…

Арчи посмотрел на меня.

– Что скажешь, шкет? Хочешь прокатиться на моей «Ведьме»?

– Мне тоже домой пора, – пробормотал я. – Отец…

– А потом я и тебя домой закину.

– Не, я лучше…

– Да мне нетрудно, шкет! Даже в радость. Серьезно. – Он посмотрел на блондинку. – Ты же хочешь, чтобы он поехал с нами, да?

– Конечно! – Она потрепала меня по подбородку. – Будет меня защищать. А то в наше время кто только не летает по небу…

Я никогда в жизни не катался на терраплане. Летал – да, на старом ржавом корыте, что еле тащится над верхушками деревьев и по старинке зовется автобусом. Но с ветерком не летал никогда…

Несколько минут спустя мы взмывали по длинной дуге над центром города. Арчи, казалось, направил нос машины прямо на висевший высоко в небе бледный диск луны. Я сидел на откидном сиденье сзади, закутанный в большую старую куртку, которую мне дал Арчи, в ужасе и восторге стискивая поручень. Морозный воздух пах парфюмом сидевшей впереди девушки, пах ее волосами. Она радостно взвизгнула, когда «Ведьму» занесло на очередном вираже, а потом мы пулей помчались к Ноб-хиллу. Внизу мерцали и дрожали городские огни.

Отец, должно быть, стоял рядом с колонками на заправке, когда на дороге появился внедорожник-багги с выключенными фарами – старый армейский джип, разобранный почти до рамы, с огромными колесами, сеткой вместо лобового стекла и ржавым кенгурятником впереди.

Отец подумал, что багги просто проедет мимо, но тот резко вильнул в сторону и въехал прямо в него. Робот перевернулся в воздухе и, задев колонку, влетел в большое окно заправки. Из машины вылезли четыре грязера. У одного из них в руках была свинцовая труба, другой вооружился плазменной пилой, которую стащил из мастерской отца.

Отец лежал на полу с погасшими глазами, огромной вмятиной на груди и сломанной ногой. Первый грязер обрушил ему на голову трубу. Второго – того, что с пилой, – звали Хэл Гринуэй. Он уселся Отцу на проломленную грудь и завел пилу. Когда он почти отрезал роботу руку, у того вспыхнули глаза.

Спустя две секунды Хэл Гринуэй был мертв. Отец одной рукой раздавил ему горло и позвоночник.

Остальные грязеры бросились к джипу. Отец отшвырнул в сторону обмякшее тело Хэла Гринуэя и, пошатываясь, встал. Один из грязеров рассказывал, что он при этом говорил: «…робот частично поврежден. Одна цель уничтожена. Перехожу к ликвидации остальных противников. Робот частично поврежден. Запрашиваю подкрепление по следующим координатам…»

Примерно в это время мы приземлились на взлетно-посадочной площадке возле дома блондинки – черной плите с разметкой, выложенной белым кварцем. Блондинка жила на холмах, и дом у нее был раз в десять больше моего.

– А поцелуй вместо спасибо?

– Не при детях! Давай уматывай, пока мои предки не вернулись.

– Ох уж эти девки. Нельзя им доверять. – Арчи взмыл в небо, эффектно завертевшись вокруг своей оси. – Держись подальше от девок, шкет, слышал меня?

Я кивнул.

– Укачало? Ты что-то позеленел.

Я помотал головой.

Арчи хохотнул.

– Вот и славно, герой. Малость покатаемся, а потом я отвезу тебя домой.

– Хорошо.

– Перебирайся вперед.

Покатались мы славно. Я мог бы кататься так вечно.

Об Отце я не думал. И вообще ни о чем не думал, кроме духов той блондинки – словно это было что-то незаконное и запретное, как виски. И еще я думал о том, как брыкается и ревет подо