Нечистые души - Хань Сун

выстроил статую старухи, устроил в складе отходов святилище для жертвоприношений, стал поклоняться ей в ожидании того прекрасного дня, когда исполнилось бы обещанное бодхисатвой. Мэйло начал думать, что женщины – единственные живые существа в Космосе, которым дарован дух.

Ян Вэй спросил:

– Так какой у нас год на борту?

Члены Общества самоизлечения улыбнулись, но ничего не ответили, а лишь вручили Ян Вэю новую редакцию «Принципов». Взяв книгу, Ян открыл ее на следующем абзаце: «Болезнь человеческого бытия подчиняется принципу причинно-следственных связей, который также известен как закон сохранения энергии или же просто “карма”. Все миры сотворены без участия Творца, а определяются этой кармой. Кармой же порождено и все живое и сущее. Причины и следствия всех явлений непроизвольно распределяются между собой. Человек от рождения несет в теле дурную карму, которую надлежит устранять за счет воздаяния по деяниям в виде, например, болезни или безвременной кончины. Каждый человек обязан получить воздаяние, а следовательно, каждый человек болен, разница только в том, насколько болен. Легкость или тяжесть недуга определяет карму соответствующего масштаба. Прием лекарств и введение инъекций – тщетные попытки обрести утешение. И даже если больной временно излечивается, обретая пресловутое состояние “здоровья”, то он лишь меняет проявления своей кармы. А совершающие подобное “излечение” врачи навлекают на себя возмездие. Всю жизнь лекари проводят за неустанным лечением болезней и спасением людей, ни на секунду не сознавая, что они сами в наибольшей степени нуждаются в лечении и спасении. Так называемое “спасение умирающих и исцеление больных” имеет прямо противоположный эффект, еще ближе подталкивает людей к пучине огненного озера и повергает их души в Колесо бытия с его шестью кругами перевоплощений, из которого страдальцам уже не вырваться. Это тяжкое прегрешение. Бесы засели и в телах, и в душах. При этом чащи беспорядочных мыслей, семь чувств, шесть страстей, а заодно хвори, страдания и все явления мира никакой кармой преобразить нельзя. Слишком уж коротко человеческое бытие, а море мук безбрежно. Только сознавая это, человек может вырваться из них».

Участники Общества самоизлечения с удовлетворением возвестили Ян Вэю:

– Вот и последняя спасительная соломинка, которая сломит горб алгоритму. Ну давай же, вступай скорее в наши ряды! – И, приплясывая, затянули песню «Во славу Гуаньинь»:

Святые воды животворящие бьют ключом,

Устремляясь вслед за милосердной Гуаньинь.

Встречает нас с развевающимися флагами гора Путошань[100],

Пробивает наша славная песня благодатные облака.

Смея учить солнце и луну тому,

как им подниматься на новом небе,

Больница открылась навстречу весне.

Тяжел долг спасения от смерти и исцеления недугов,

Приходится нам преданностью изгонять ветры

и тучи с поля боя.

Кундика с эликсиром и ивовая ветвь —

вот наивернейшие средства,

Окропляющие дождем и росой людей близких и далеких от нас.

Сострадающая Гуаньинь приходит на выручку больным,

Не различая ни богатых, ни бедных, ни старых, ни молодых.

Возносите веру в Гуаньинь

И предайте забвению Сымина!

Возносите веру в Гуаньинь

И не ходите к Владыке боли.

Причинно-следственные связи – нам закон,

А сохранение энергии – что раскат грома.

Мы укрощаем демонов и искупаем нечисть,

Пока не выкосим ее под корень и не выжжем дотла!

Чисты и прозрачны воды, складывающиеся в жизнь,

Смывают они грязь, мешающую нам стать новочеловеками.

Пронесемся мы через Большое море да сокрушим

неприятельское войско,

Давая ярко разгореться царству небесному добрых богов.

Устремляя мысли к почитанию благих духов,

Одинокий герой культивирует в себе преданную душу.

Мы никому не отказываем и не бросаем ни одного человека,

А, засучив оба рукава, ветрами разгоняем плывущие облака.

Нам по пути с сотнями цветущих цветов и сотнями

соперничающих школ[101],

Прорвем мы вместе с ними позиции противника

и заслужим себе доброе имя.

Весь свет стекается к нашей благодетельнице,

Не давая никому погрязнуть в мирской пыли!

Омываемая песнью статуя выглядела невыразимо торжественно. То была немолодая, но статная и крепкая женщина, опора добродетели с замызганной физиономией, злобно прищуренными глазенками, лукавой улыбкой торговки людьми, отсветом румянца от присобаченного к голове креста, следами гвоздей на сжимающих ивовую ветвь и кундику усохших руках, простиравшимися далеко из-под одежды дородными белоснежными ногами и испещренными венами босыми ступнями, пропитанными сизыми трупными нечистотами. На тыльной стороне стоп имелось клеймо: «Made in Putian»[102].

Один из членов Общества самоизлечения пояснил:

– Только Гуаньинь спасала больных и врачей. Больница в лучшем случае спасает саму себя. А разве это не величайшее оскорбление бодхисатвы? Если человек сам себя спасает, то разве это не значит, что он не верит в способность Гуаньинь спасти его? Какое пренебрежение!

Его мысль закончил товарищ:

– Жизнь жалует только Гуаньинь. Смерть дарует лишь Гуаньинь. А люди прибегают к всевозможным махинациям из желания обеспечить себе вечную жизнь! Да еще хотят вторую молодость! Скверна это! Долго блуждал ты наугад в потемках. И вступил наконец в ряды людей!

Ян Вэй стыдливо повесил голову. Вспомнилось, что говорил Сюаньцинь: смерть – штука принципиальная, а то, что больница позволяет жить дальше людям, которые должны умереть, – высшая беспринципность. Это, оказывается, отвечало заветам облаченной в белое Гуаньинь. Но откуда про ее учение прознал Сюаньцинь? Да и сам Ян Вэй умудрился каким-то образом разглядеть эликсир бессмертия в руках Гуаньинь.

Члены Общества самоизлечения схватили Ян Вэя. От их прикосновений тот, содрогнувшись, сжался всем телом. Но участники действа лишь забрали из его объятий малыша. Самолечащиеся захихикали на манер изнеженных женщин.

– Не бойся, все будет в порядке. Мы лишь хотим сжечь это дитя в качестве жертвоприношения. Склад отходов – столп всей больницы. Вскоре сменит он готовящийся вот-вот потухнуть крематорий. Будучи больным, ты неразрывно связан с одетой в белое Гуаньинь. Этому ребенку посчастливится лечь на алтарь. Да и твоя болезнь будет излечена, тебе больше не будет больно.

Ян Вэй тонким, как паутинка, голоском заверещал:

– Немедленно верните мне его! Не нужны мне милости вашей белой Гуаньинь. Мне нужен только какой-нибудь экспериментальный лечебный материал, наподобие уже побывавших в использовании яичника и матки. И я стану человеком, который сделает посильный вклад в дело больницы. Ведь только сами больные могут спасти больницу! Я не хочу, чтобы малыш стал жертвой в честь вашей Демонихи белой кости…[103] Доктор Мэйло! – Ян посчитал, что доктор Мэйло хотя