Нечистые души - Хань Сун

обнаружил тело подруги начисто выпотрошенным и уложенным в одну груду с сотней женских тел. Помимо яичников, из них изъяли и все прочие органы. Будто из машин разом выдрали все электрические элементы. То ли на исследования, то ли на пересадку.

А потом таким же образом разобрались со всеми женщинами на борту. Номинально это свершилось, поскольку они вызывают хлопоты посреди войны или мореплавания. Издержки на уход огромные, а рентабельность крайне низкая. Однако поговаривают, что профессор Ваньгу открыл следующее: когда женщина отправляет ОНП-данные из матки по демократической цепочке себе подобным, возникает широкомасштабная интеркуррентная инфекция.

Главред слезно заявил:

– Женщина и предположила развязывание сразу трех войн в будущем: во-первых, войны червей из сосуда с машинами; во-вторых, войны червей из сосуда с женщинами; в-третьих, войны червей из сосуда сразу на два фронта – с машинами и женщинами. Чтобы войны не развязывались или же чтобы они постоянно вспыхивали, необходимо было предпринять ряд мер предосторожности, пока не пришла беда. Ваньгу тогда постановил: женщины должны были вымереть, а машины должны были покончить с собой.

Ян Вэй про себя подумал, что вот он и попал в порочный круг смерти, где был лишен возможности даже контролировать рубильники собственного тела… Машины прикончить себя не могли, а женщины снова объявились. Сделали оборот по оси и вернулись к первоначальной точке отсчета. По воспоминаниям Яна, некий Освальд Шпенглер как-то будто заявил, что женский род ближе к Космосу, а мужской – к животным. Затем мысли Яна устремились к вопросу о том, к какому полу можно было отнести Сымина. Думали ли об этом изначально люди, которые программировали алгоритм? Не в этом ли таился ключ к пониманию того, почему невозможно было прогнать воспоминания? Ян сконфуженно подумал, что хорошо было бы разобраться, каким образом случилась такая беда и имелся ли вообще пол у Сымина. Но никто с ним на эти темы не заговаривал.

Главред к тому моменту уже больше не выступал врачом-клиницистом, а перепрофилировался в медика-пропагандиста. И работа его сводилась к тому, чтобы покрывать истину, а для того только и требовалось, что возводить все что угодно в идеологический вопрос. Но и главред не удержался от того, чтобы не выложить то, что он считал за правду, такому особому больному, как Ян Вэй.

Благодаря доступу к ограниченным материалам для служебного пользования корабля-госпиталя, главреду открылась еще одна тайна: мужчин давным-давно укокошили женщины. Дамы заведомо понимали, что настанет день – и мужчины их погубят, вот они и перехватили инициативу. Однако главред ознакомился не с этой единственной версией. Высказывалось также иное предположение. Женщины, по доброте душевной сострадая завязшим в войнах мужчинам, пригорюнились, да так, что потеряли вкус жизни. Вот взяли бабы и стравили всех мужиков разом. Однако женщины от природы плохо переносят одиночество и подспудно вновь ощутили страсть к почитанию героев войн. И тогда дамы наклепали себе копий господ. Только убрали им в процессе печати нервные окончания, которые связаны с переживаниями и страданиями. И тогда уже эти мужики прищучили баб. Вовсе не от того, что мужчины будто боялись обмениваться с женщинами воспоминаниями. А от того, что особи мужского пола остались без такой важной физиологической функции, как переживания и страдания. Порешили женщин, потому что так было удобнее. Остались на борту судна одни мужики. Из-за того, что женщин умертвили, мужчины и начали войну, а от того, что чувствовали нехватку сторонней аудитории, стали печатать себе «Кисок, мартышек и змей». Произошла смена нарратива на самый что ни на есть самоублажающий сюжет. По воспоминаниям мужчины воспроизвели страдание, восстановили закручивающийся петлей цикл, оформили исток всей боли под Небесами и тем самым поспособствовали рождению больницы. Вознамерились мужики клонировать баб и заново перераспределить их между собой. В этом заключались цели реформирования больницы.

«Какой же праздной и беспорядочно яркой жизнью прежде жила больница», – подумал Ян Вэй. А заодно вспомнил о взрыве Космоса, из которого ему ничего не было понятно.

Ян Вэй спросил:

– Так произошла ли все-таки подмена лечения повествованием?

– Хорошее лечение всегда исходит из принципа бритвы Оккама: не плоди сущности без надобности, – ответил главред.

– Так мне больно от того, что я думаю про женщин?

– Или же просто женщины допустили брак, печатая тебя.

– Вы можете мне объяснить, в чем заключалось бедствие, о котором вы все говорите?

– Мне только известно, что плавание должно продолжаться и дальше.

Главред с явно коварным намерением встать в позу и пустить пыль в глаза объявил:

– Мы как раз озаботились тем, чтобы переназвать наш корабль из «Мирного ковчега» в «Дальние воззрения»[96]. Установленное у нас на борту высокоточное оборудование для обозрения внеземных пространств зафиксировало стремительное расширение Космоса. Больница превратилась в крупномасштабную структуру как во времени, так и в пространстве. Только погляди: на небе уже и звезд-то нет…

Ян Вэй неожиданно кое-что вспомнил:

– А акула правда откусила вам петушок?

Главред сразу стал красным. Он через силу всосал слюну. Видимо, это была приберегаемая им в тайне на непредвиденный случай порция эякулята. Тотальное разочарование, перед которым даже у доктора Дато на лице проявилось сомнение. Ян Вэй же допустил, что главреда перед ним вполне мог разыгрывать Сымин. Возможно, и весь этот спектакль для Яна устроил алгоритм? Сымин так пристрастился к представлениям, что человечеству в этом отношении за ним невозможно было угнаться. И отделить шоу от правды уже стало невозможно.

Главред самодовольно похлопал глазами сначала на доктора Дато, а потом и на Ян Вэя, и выдавил из себя тонкую, сотворенную будто из пластмассы заискивающую улыбку.

– Чтобы мореплавание продолжалось и дальше, мы должны жить, неся в себе наши болезни. Больно – значит, пусть будет больно. Считайте, что мы обратились в тех же червей из сосуда. Раз уж хотим жить, то надо сносить боль. Смерть – крайняя нелояльность к фармацевтическим концернам.

Главред изобразил, будто плывет по-собачьи, и, словно желая прикрыть собственный конфуз, стал декламировать новейшую передовицу из «Старческого здоровья»:

– «Невозможно одним словом описать модель развития корабля-госпиталя. Это сложная система, в которой человек выступает в известной степени конструктивным фактором, результатом непрерывного нагромождения разнородных сил и случайностей. О причинах образования модели и последствиях ее претворения в жизнь нельзя судить лишь в категориях повышенных темпов развития, как это стремятся делать некоторые критики. Мы должны сменить эмоциональные умозаключения на объективный анализ. Это наша обязанность. Важно взять под уздцы тренды развития, откликаться на малейшую смену направления дуновения ветра, своевременно корректировать курс движения. Если тенденцию преодолевать не получается, то остается стать с ней