Газлайтер - Григорий Володин

— Дроттнинг Светлана⁈ — в шоке восклицает Айра.

Светка, отбросившая назад капюшон, презрительно смотрит на ликанку:

— Я накостыляю тебе за Даню! За то, что ты натравила на него Пса, огребёшь троекратно! Обещаю! Даня увидит твою разбитую моську!

— Конунг Данила здесь⁈ — удивлённо переспрашивает Айра. — Мне… нужно с ним поговорить!

— Ага, конечно, — ухмыляется Светка, сжав кулаки. — Поговоришь, еще как поговоришь, но сначала я тебе намажу физиономию! Пора навести макияж, овчарка! — С этими словами она бросается на Айру с боевым кличем: — Банзай!

Толпа взрывается восторгом.

Глава 8

Когда я вталкиваю устроителя боёв обратно в кабак, грохот внутри уже достигает своего апогея. Толпа ревёт, выкрикивая что-то невнятное, а гул голосов перекрывает любой разумный звук. На арене творится черти что.

Светка, словно бешеный шторм, колотит Айру без остановки. Её удары летят один за другим, точные и беспощадные, и кровь уже залила лицо ликанки. Магия в этих боях запрещена, поэтому всё решают только кулаки. Айра, вся такая клыкастая и обычно грозная, теперь валяется на земле, ослабевшая и побеждённая. Её топик надорван, обнажая плечо, что придаёт ей вид еще более уязвимой. Светка, сидя верхом на ликанке, не думает останавливаться, будто вершит какой-то личный суд.

Мои перепончатые пальцы! Ни на минуту нельзя оставить!

Паленый тут же подскакивает ко мне, слегка пожимая плечами, словно говоря: «Ну, сама полезла, что тут поделать.»

«Свет, блин! — передаю по мыслеречи блондинке. — Ты что за „мортал комбат“ устроила? Прекращай!»

Светка не сразу реагирует, но наконец замедляется. Она уже готова была превратить Айру в мешок с кровавыми отбивными.

«А чего сразу я? —возмущённо бросает Светка, вставая с Айры и отряхивая руки. Её лицо пылает от адреналина, волосы растрепались, придавая ей ещё более дикий вид. — Ты сам сказал же присмотреть за этой овчаркой, Даня. Вот я и присматривала…»

«Да уж, присмотрела так присмотрела. Прям с особым энтузиазмом, — бурчу, глядя на её работу. — Потом получишь ремня. Сейчас сворачиваемся в темпе».

Толпа разочарованно стонет, когда Светка наконец перестаёт избивать «королеву кабачных боёв». Шум недовольства и огорчения заполняет зал —зрители надеялись на большее зрелище. Наконец дерутся две красивые девушки, одна другой краше. А тут такой облом!

Я слегка усиливаю ментальный контроль над устроителем, заставляя его говорить:

— Бой окончен! — раздаётся его громкий голос, перекрывая недовольный ропот толпы. — Победитель — блондинистая иноземка!… Непобедимая Искра!

Зрители хлопают. Светка самодовольно ухмыляется, уперев руки в бока.

— Ну и награду не забудь тогда уж, — насмешливо добавляю я.

— Награда победительнице — пять золотых…!

— Побольше.

— … Мешок с двадцатью золотыми! — радостным голосом объявляет устроитель.

Но не успел он закончить фразу, как здоровый ликан-боец запрыгивает на арену, его волосы вздыбились, а глаза горят бешенством.

— Шеф! Ты чего⁈ — рычит он, обращаясь к устроителю. — Какой нахрен мешок золотых⁈ Да и вообще — мы же хотели схватить эту овчарку и отдать за бабки! За двух больше дадут!

Ну, здоровяк. Слишком много шума от тебя. Хм, и почему тебя не было в подворотне? Отбился от своих? Я без лишних слов хватаю ближайший кувшин с вином и швыряю его в голову ликана. Он не успевает увернуться — удар настолько точен, что тот валится на землю, теряя сознание.

В этот момент другой ликан из толпы вдруг вскидывается, но не успевает сделать и шага — возле него уже оказывается Паленый. С быстрым и отработанным движением он наносит удар под дых, а затем мгновенно добавляет по челюсти. Ликан оседает, сваливаясь на землю рядом с барной стойкой, не успев даже понять, что произошло.

Толпа замирает. Больше никто не решается и слова сказать против.

Устроитель, вновь подчиняясь, поспешно повторяет:

— Награду победительнице! — и пухлыми руками указывает на мешок с золотыми, который тут же передаётся Светке.

— Вот и славно, — говорю я, пока блондинка удовлетворённо улыбается, получив свой законный приз.

— Бешеная, — качает головой Паленый, глядя на Светку. — Бог меня уберег быть ее наставником.

Я прыгаю на арену и подхожу к лежащей Айре, которая уже едва двигается после встречи со Светкой. Её лицо в крови, дыхание сбивчивое, а порванный топик едва прикрывает её грудь. Ликанка в целом невредима, внутренние органы в порядке, но сама едва двигается, явно выжатая до предела. Я присаживаюсь на корточки рядом, поднимаю её за руку, влив немного энергии, чтобы она смогла прийти в себя и встать на ноги.

— Конунг Данила? — её голос дрожит от страха, она сжимается в комок, словно ребёнок, ждущий неизбежного наказания. Руки нервно пытаются прикрыть порванный топик, а глаза полны паники.

— Первое: я не собираюсь тебя убивать или калечить, — спокойно говорю я, удерживая её взгляд. — Второе: ты идёшь с нами. Третье: если откажешься — первое правило отменяется. Ясно?

Айра подавленно опускает голову, её плечи ссутулились, а в глазах мелькает отчаяние. Она шмыгает носом и тихо произносит:

— Я не буду сопротивляться.

— Хорошо, — отвечаю ровным тоном. Главное — убедить её, что нет другого выбора, но и не загонять в угол, чтобы она не попыталась сотворить очередную глупость.

Я помогаю Айре встать. Она вздрагивает от моего прикосновения, но не отшатывается. Что ж, правильно, я не ликан, волчьих клыков у меня нет, только демонские когти.

Ликанка пошатывается. Вливаю в неё ещё немного энергии, чтобы она не свалилась по дороге.

«Уходим» — отдаю приказ по мыслеречи всем своим.

Мы выходим на улицу. Светка, довольная собой, потряхивает мешком золота, монеты весело звенят. Паленый, с заметной осторожностью, держится от блондинки подальше. А устроитель боёв…ну этот пошел купаться в ближайшую выгребную яму. Утром всплывет пузом кверху.

Мы шагаем в гостиный двор. Там, наконец, я оказываюсь наедине с Айрой. Настя тихо сидит рядом, аккуратно намазывая ликанке лицо регенеративной мазью. Айра смотрит угрюмо, не поднимая глаз, испуганно поджимая пухлые губы, но после долгого молчания вдруг решается заговорить.

— Конунг Данила, позволь спросить.

— Дерзай.

— Почему…почему ты меня не убьешь, конунг? — тихо спрашивает она, всё ещё в растерянности. — Ты ведь разоблачил мою ловушку. Ты понял, что это я свела с ума Пса и пыталась отравить тебя.

Я усмехаюсь, скрестив руки на груди.

— Убить? — переспрашиваю нарочито спокойно. — Ты бы