Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

– Приехали, – возле двухэтажного дома Занор остановил наши сани. На вывеске крупными буквами было выведено: «Скупка». – Вы с нами пойдёте?

– Нет. Я здесь посижу. Охранять буду.

– Дело хорошее… Но охранять нечего. Если сейчас договоримся о цене, то всё сразу купят. Разгрузят, погрузят. Пушнины у нас мало. Так что быстро управятся. Да и покупать особо ничего не будем. Так, по мелочи.

И Занор стал перечислять:

– Иголки две дюжины разных, соль два мешка, нитки три дюжины мотков, верёвка две бухты, топор плотницкий… — но я его остановил. Теперь понятно, почему его послали, а не вояку какого. Он из длинного списка помнил всё, что наказали купить, даже примерные цены знал. – Не волнуйтесь, господин, я про ваш заказ не забыл. Сразу потом поедем к сапожнику.

– Мне б ещё соли, лука и крупы, – вспомнил, что ещё необходимо приобрести.

– Тогда подождите немного. Может, здесь всё закажем.

Буквально через полчаса довольный Занор вернулся:

– Вот и хорошо. Пушнину давно не привозили, так что по хорошей цене сдал. И заказанный товар обещали сюда же привести. Так что я тут дальше сам прослежу, а вы, чтоб время не терять, с сыном пройдите в квартал сапожников. Он знает к кому, и от моего имени отдайте мерки. Хотелось бы не позже завтрашнего утра выехать назад. Дорога-то длинная.

Я кивнул, соглашаясь.

Шли молча. Думаю, что отец Михсу наказал поменьше говорить. Я видел, как он пытался завязать разговор, но останавливался, опуская глаза. И сам я не стал идти на контакт. Если уж отец запретил, то пусть держит слово, и чтоб не было потом отговорки: так он сам первый начал.

Дошли до квартала сапожников. Хотя кварталом пару домов с красноречивой вывеской в виде стилизованного сапога не назовёшь целым кварталом, но если уж тут так повелось, так тому и быть. Помню, читал, что в старой Москве, ещё на рубеже восемнадцатого-девятнадцатого веков действительно были целые кварталы: пекарей, кожевенников и прочих людей трудовых специальностей, простирающиеся на десятки, если не сотни домов-строений. Но дело в прошлом.

– Вот сюда. Тут мы всегда заказываем, если сами сделать не можем.

– Почему не можете? – удивился я. Думал, что везде есть умелые руки.

– Так материал не всегда хороший. У нас-то что? Выбора нет, что сами поймали, выделали, то вход и идёт. А для каждой детали сапога нужна разная шкура. Для подошвы — толстая, для каблука — прочная, а для голенища — мягкая и одновременно тёплая. Вот и выходит, что у нас или тяжёлые сапоги, или промокают.

Я посмотрел, во что обут мой спутник. На первый взгляд — унты. Очень тёплая обувь. На моих ногах, кстати, тоже — снятые с его младшего брата. Ну, не в военных сапогах мне по городу ходить, и получилось бы как в анекдоте: Штирлица на приёме у Бормана ничего не выдавало, кроме будёновки и парашюта за спиной.

– Дядя Валео, если позволите, я буду говорить. Меня отец научил.

Я понятливо кивнул. Чтоб мне по неосторожности ничего лишнего не сболтнуть, и отправил со мной своего сына Занор. И как придумал: «дядя Валео», а что, вполне подходящая легенда.

– Тогда возьми мерки, а я тут постою. Посмотрю, что и как. Если что, кликнешь.

– Хорошо дядя Валео.

Оставалось только удовлетворённо хмыкнуть, и парнишка скрылся за незапертой дверью. А я остался посреди улицы, смотря по сторонам. Почему остался? Так напротив, всего в тройке домов, слева располагался каменный дом с сенарским штандартом. Вот на него я и обратил внимание. Проводить диверсию, врываться и убивать там всех, не планировал, даже в мыслях не было, но постоять, понаблюдать, кто в него заходит, выходит, резонно предположил, что стоит.

Так, медленно прохаживаясь туда-сюда, изредка останавливаясь, словно рассматривал вывески, я чуть не застыл истуканом. Мимо меня в открытых санях, укутанный шкурами, проехал взятый в плен ещё возле моста капрал. Сначала думал, ошибся, но возле того самого дома сани остановились и тот, скинув с себя шкуры, вышел. К нему подбежали солдаты, и я услышал его голос, который уж точно не спутал. Капрал, хотя, форма на нём была не капральская, а офицерская. Из-за этого я сначала и подумал, что ошибся, но голос… такой низкий, хорошо поставленный, с нотками иронии, уловил. Только сейчас до меня дошла суть слов сенарца, что ускользнула во время вечерней трапезы: «…офицера в плен взяли, хорошо, что отбили».

Я стиснул зубы. Неужели все: семья работяги Мотискина, вечно весёлый ординарец Засскин, все солдаты, кого отправил в тыл — сгинули?!

– Дядя Валео, что с вами? Вы совсем белый, в лице ни кровинки!

– Мне надо поговорить с твоим отцом, – только и смог ответить.

– Так он всё там же, у скупщика. А я, дядя Валео, всё заказал. Столько готовой обуви у него не оказалось, но он послал к соседям и нашли нужное количество и размеры. С вами всё хорошо?!

– Хорошо, – ответил, успокаиваясь от нахлынувших чувств тревоги и горечи за потерянных ребят. В глубине души теплилась надежда, что они всё-таки живы и смогли пробиться к своим, а этому капралу просто повезло и он убежал. – Пошли к отцу.

Занор слушал молча, не перечил, не задавал вопросов. Я объяснил, что ему придётся ехать с сыном без меня и на словах передать, чтобы Прокс устроил засаду на том же месте, где их захватили. Другого ориентира я придумать не смог, да и мысли, если честно, путались от подступившего приступа злости.

– На словах не поверят, – логично заметил Занор.

– Я записку напишу, – согласился я. Что Занор пойдёт сдавать нас сенарцам, мало верилось. Младший сын у нас, но всё-таки перестраховался и ничего важного в ней не указал, а только то, что остаюсь в городе на день-два.

– Вот, возьми, – протянул ему лиру. – Это за припасы и за службу.

Если будет слишком долго отказываться, то для себя решил — не стоит ему доверять. Беря высокую цену за службу — её выполнишь, а если не желаешь выполнять, не станешь пятнать себя бесчестием. Трепетное отношение к данному слову соблюдалось не только среди дворян, но и среди простолюдин, что меня удивило и одновременно порадовало.

– А как же вы, господин… — Занор не сопротивлялся.

– Мне б только ночь переночевать, а дальше и не нужно будет.

– Так давайте, оплачу пару дней на постоялом дворе. Скажу, что не все дела сделали, и вы остаётесь дожидаться