Не тот Хагрид - Алексей Савчук

полудню стол уже был накрыт для холодных закусок, но главные блюда еще ждали своего часа внутри магической печи. Там, в её глубине, на полках томился запечённый гусь с хрустящей золотистой корочкой, от которого исходил дразнящий аромат. Рядом с ним стоял большой глубокий противень с картофелем, запечённым с беконом, грибами, мелко порубленными овощами и травами — сытное, ароматное блюдо, которое только выигрывало от долгого томления. Здесь же, на нижних полках, отец разместил купленные в лавке мясные и рыбные пироги — их лучше было держать тёплыми к приходу гостей. Обычно печь после такого интенсивного использования остывала бы долго, несколько часов, но отец наложил на неё специальные чары, приглушившие жар до минимума, но и растягивающие их действие — ровно настолько, чтобы блюда долго оставались горячими, но не переготавливались, не пересыхали и не подгорали. Вероятно, для этого он заколдовывал и сами блюда.

На плите, в отдельных широких сковородах, ждали своего часа отбивные — только что обжаренные до золотистой корочки, с нежной сырной шапкой, которая расплавилась при последних минутах жарки. Их тоже нужно было подать горячими, прямо со сковороды, в самый нужный момент.

А вот на столе уже красовалась обширная закуска. Мясная нарезка, еще более богатая чем утром, заняла пару больших блюд. Несколько видов колбас, копчёные ветчины, охотничьи колбаски, и, конечно, запечённая буженина с её характерной сыроватой серединой и ореховым ароматом. Рядом с ней — щедрая сырная нарезка: белые мягкие сыры, твёрдые жёлтые куски, добавились еще и острые синеплесневые… Два вида английских салатов. Один — с зелёным горошком, корнем сельдерея, свежей зеленью из теплицы и кубиками варёной куриной грудки, припущенный лимонной заправкой. Второй — из молодого картофеля, красного лука и бекона с оливковым маслом, щедро приправленный яблочным уксусом с тимьяном. В качестве типичного британского овощного гарнира стояла глубокая миска со смесь зелёного горошка с запечённой молодой морковью.

Несколько видов хлеба вновь лежали на деревянной доске, источая аромат. Отец не поленился и испёк заново по целой буханке каждого сорта. Роберт хотел, чтобы гости ели именно свежайший, только из печи хлеб — с хрустящей корочкой и мягким, тёплым мякишем.

Благодаря магии выпечка заняла у него смехотворно мало времени. Тесто замешивалось само под направляющими движениями палочки, поднималось в разы быстрее, и формовка происходила одним взмахом. Я невольно вспомнил свои собственные мытарства с выпечкой — сколько часов я провёл, борясь с капризной печью, пытаясь добиться нужной температуры, следя, чтобы ничего не подгорело или наоборот нормально пропеклось. Очередное напоминание о том, какую огромную роль играет магия в жизни волшебника — даже в таких простых, бытовых вещах, как выпечка хлеба к приходу гостей.

Соусники с разными соусами расставлены вдоль стола: красный томатный соус, мясная подлива, ягодный соус, лимонный, еще более кислый, на основе уксуса. Выпивка — бутылки домашнего эля, пива, джина, виски. И, неожиданно для такого сельского дома, апельсиновый и яблочный соки в больших хрустальных графинах.

Сервировка вообще поражала меня больше всего. Стол был накрыт пока на восемь персон, но посуда, приборы и всё остальное было заготовлено на гораздо большее количество гостей, на случай, если прибудут те, кто раньше был в сомнениях. На белоснежной скатерти стояли приборы из настоящего серебра — тяжелые, блестящие ложки, вилки, ножи. Тарелки и чашки — фарфор, пусть и обычный фабричный, но белоснежный, безупречный. А стаканы и рюмки — прозрачный хрусталь с изысканной резьбой, сияющий в свете окна. На каждой тарелке гостей ждала матерчатая белоснежная салфетка, сложенная ровным стоячим треугольником. Вместо специального удерживающего салфетку колечка или иного подобного приспособления снова использовалась магия. Именно она удерживала конструкцию и не давала ничему испачкаться в случае любых форс-мажорных ситуаций. Отец совсем заморочился и украсил помещение еще и большими высокими вазами с трансфигурированными большими пышными букетами в них.

Это было поразительным контрастом. Весь быт с отцом до этого казался мне сельским, практичным, даже примитивным в своей простоте. В быту мы пользовались посудой глиняной и деревянной. Вместо салфеток использовали небольшие льняные полотенца. А теперь… Теперь это выглядело как высокий приём, достойный городского джентльмена, а может быть, даже выше. Серебро, хрусталь, фарфор, безупречная сервировка, цветы, чехлы на мебели — как в хороших ресторанах.

Я поймал себя на мысли, что ещё ни разу за всё время, проведённое с Робертом, отец не уделял никакого внимания моим манерам. Ни разу не показывал, как правильно держать вилку, как пользоваться ножом, не обучал никакому столовому этикету. Я просто ел, как мне было удобно, и он никогда не делал замечаний. Теперь же, глядя на этот идеальный, праздничный стол, я вдруг ощутил неловкость. Что если я что-то напутаю? Что подумают гости? Насколько они будут требовательны?

— Ну как? — Роберт с гордостью оглядел результат своих трудов.

— Как на королевском пиру, — честно ответил я.

Отец рассмеялся и похлопал меня по плечу.

Мы управились с последними приготовлениями раньше, чем планировали — около половины одиннадцатого. Дом сверкал чистотой, еда была готова и ждала своего часа, стол был готов и отчасти накрыт. Оставалось около двух часов до прибытия первых гостей.

— Рубеус, — позвал меня отец, вытирая руки о полотенце, — у нас ещё есть время, и я хочу, чтобы мы успели кое-что важное. Видишь ли, я договорился с одной фотостудией на Косой Аллее — хочу, чтобы мы с тобой сделали настоящие праздничные колдофото. Профессиональные, качественные снимки, которые останутся на память, которые ты потом добавишь в подаренный альбом. День рождения — это важно, и я хочу, чтобы мы запомнили этот день как следует.

— Мы переоденемся в праздничную одежду, отправимся через камин прямо в студию, сделаем фото вместе и по отдельности. Займёт это минут сорок, не больше. Вернёмся как раз к началу праздника. Ты не против?

Я кивнул. Идея мне понравилась — в моей прошлой жизни фотографии были обычным делом, но здесь, в магическом мире 1930-х, профессиональная фотосессия была событием редким и памятным. К тому же, отец явно старался сделать этот день особенным, и отказываться было бы неправильно.

— Конечно, пап, — согласился я. — Хорошая идея.

— Вот и отлично! — обрадовался Роберт, хлопнув меня по плечу. — Тогда пойдём переодеваться. Нужно выглядеть на все сто!

Мы поднялись наверх. Роберт достал свою лучшую рубашку — тёмно-зелёную, с начищенными бронзовыми пуговицами, и жилет. Выглядел папа в этом наряде солиднее и представительнее, чем обычно. Мне он подал новую рубашку из утренних подарков и помог застегнуть пуговицы.

— Вот теперь мы оба выглядим как надо, — одобрительно кивнул отец,