Не тот Хагрид - Алексей Савчук

одежда. Я ощутил тепло, скользящее по рубашке и жилету. Праздничная одежда, в которую мы переоделись дома, была и так чистой, но теперь она стала безупречной. Мельчайшие складки разгладились, ткань приобрела идеальную текстуру, бронзовые пуговицы на рубашке отца заблестели, словно их только что начистили. Даже пепел от камина, который мог остаться незамеченным, исчез без следа.

И наконец — обувь. Начищенные ботинки отца засверкали так, что в них можно было увидеть отражение. Мои собственные ботинки тоже приобрели зеркальный блеск.

— Великолепно! — одобрил Томас, оглядывая результат своей работы. — Теперь вы выглядите идеально. Колдофото запечатлеет каждую деталь, поэтому важно, чтобы всё было безупречно.

Я краем глаза посмотрел на отца. Роберт действительно выглядел отлично — свежим, отдохнувшим, представительным. Праздничная одежда сидела на нём идеально, ни единой морщинки. Сам я, судя по ощущениям, тоже выглядел наилучшим образом.

— Отлично, — выдохнул фотограф, явно приходя в себя после конфуза. — Теперь встаньте, пожалуйста… Мистер Хагрид, вы сядете в кресло, а Рубеус встанет рядом… Вот так. Рука на плечо… Улыбнитесь… Прекрасно!

Камера щёлкнула, вспыхнула яркая магическая вспышка. Потом ещё одна после коррекции света в светильниках. И ещё.

— Теперь более неформальные снимки, — предложил Томас, уже увереннее. — Обнимитесь. Посмотрите друг на друга. Замечательно! Теперь просто стоя, без кресел.

Мы сделали несколько общих снимков с отцом. Томас явно старался компенсировать неловкое начало профессионализмом — тщательно выставлял свет, поправлял позы, делал множество дублей.

— Теперь несколько отдельных портретов Рубеуса, — сказал фотограф. — Мистер Хагрид, если вы не против?

— Конечно, — кивнул отец. — Рубеус, я ненадолго отлучусь. Мне нужно забрать кое-что неподалёку. Минут десять-пятнадцать. Будешь себя хорошо вести?

— Да, пап, — кивнул я.

Роберт шагнул в камин и исчез в зелёном пламени.

Томас окончательно оправился от первоначального конфуза и теперь работал с увлечением профессионала.

— Знаешь что, — сказал он, оглядывая меня задумчиво, — давай сделаем не просто портреты, а настоящую костюмированную съёмку! У нас тут есть отличные образы. Хочешь попробовать?

Я пожал плечами.

— Почему бы и нет.

Фотограф оживился и распахнул левый шкаф с костюмами. Внутри открывалось пространство намного больше, чем снаружи — целая гардеробная с рядами одежды на вешалках.

— Давай-ка… Для такого солидного молодого человека подойдёт что-то благородное, — пробормотал Томас, перебирая костюмы. — Вот! Образ юного волшебника-исследователя!

Он вытащил длинную дорожную мантию песочного цвета, добротную, с множеством карманов, кожаный ремень с пряжкой и широкополую шляпу.

— Примерь вот это. Будешь выглядеть как искатель магических артефактов!

Я переоделся. Мантия сидела неплохо, шляпа была чуть великовата, даже на мою голову, но это только добавляло образу характера.

Томас между тем колдовал над декорациями. Из правого шкафа он извлёк искусственную колонну с потёртостями, имитирующую древние руины, несколько свитков и старинный чемодан, который поставил у моих ног.

— Отлично! Теперь встань вот так… Рука на колонне… Взгляд вдаль, словно видишь что-то впереди… Замечательно!

Камера щёлкнула несколько раз.

— А теперь другой образ! — увлёкся Томас. — Давай сделаем что-то более торжественное.

Он полез обратно в шкаф и достал строгую чёрную мантию с серебряной отделкой, почти официальную, и небольшой значок в форме совы.

— Образ студента магической академии! Строгий, благородный!

Я переоделся снова. Томас заменил декорации — убрал колонну и чемодан, вместо них поставил высокий стул с резной спинкой и стопку старинных книг.

— Садись сюда… Книгу в руки… Взгляд серьёзный, задумчивый… Прекрасно!

Ещё несколько щелчков.

Постепенно напряжение спало совсем. Молодой фотограф даже начал шутить, пытаясь меня рассмешить для естественной улыбки на некоторых снимках.

— А давай ещё один! — предложил Томас. — Совсем простой, домашний. Как есть, в твоей собственной одежде, но с уютной декорацией.

Я переоделся обратно в свою праздничную рубашку. Томас поставил удобное кресло с пледом, рядом — маленький столик с заколдованной свечой, которая горела не настоящим огнём.

— Сядь, расслабься… Вот так. Естественно, спокойно. Ты дома, в безопасности, в окружении близких…

Камера щёлкнула последний раз как раз в тот момент, когда отец вернулся.

Когда он вернулся, при нём не было ничего заметного — никаких коробок, свёртков. Видимо, спрятал в заколдованное пространство или даже успел сходить домой и оставить всё там. Но мой нос — обострившийся после недавнего ритуала — уловил тонкий, едва различимый аромат корицы, ванили и чего-то сладкого, кондитерского, исходящий от отца.

— Ну как? — спросил папа.

— Всё отлично! — облегчённо выдохнул Томас. — Фотографии получились замечательные! Будут готовы через неделю. Я пришлю их совой.

— Прекрасно, — кивнул Роберт, расплачиваясь галеонами. — Спасибо за работу, Томас.

— Спасибо вам за понимание, — смущённо ответил молодой фотограф. — И… простите ещё раз за недоразумение.

Мы вернулись через камин домой. В гостиной, глядя на часы, отец удовлетворённо кивнул:

— Успели. У нас ещё есть время до прибытия первых гостей.

Мы, наконец, окончательно «выдохнули» и устроились в креслах у камина, наслаждаясь последними минутами покоя перед грядущим шумом праздника.

Глава 35. Не прием, а пирушка

Ровно в полдень тишину нарушил мерный стук копыт. Первым прибыл мистер Уоллис. Этот факт заставил меня на мгновение задуматься. Формально мистер Уоллис был для меня никем, просто коллегой отца. Но по тем магловским документам, которые он же и помог составить, этот жилистый сквиб числился моим крестным. Эта формальность, эта фикция, существующая лишь на бумаге, тем не менее, заставила меня недавно проявить настойчивость и наконец-то расспросить отца подробнее об этом человеке. Так я и узнал его полное имя — Артур Джайлз Уоллис. И тут же в моей голове сложился пазл: отец в разговорах иногда упоминал некоего «Гила», то прося напомнить передать ему записку, то вспоминая его совет. Я и не подозревал, что строгий мистер Уоллис, Арти, как его звал отец в неформальной обстановке, и этот таинственный Гил — одно и то же лицо.

Артур Джайлз Уоллис приехал на своем статном вороном коне, оставаясь единственным из всех гостей, кто добирался до нашего дома обычным, немагическим способом, и в этом была своя ирония.

Пока Роберт принимал от него поздравления и подарок, наш камин ожил. Пламя в нем внезапно взметнулось, окрасилось в изумрудно-зеленый цвет, и из огня, отряхивая с одежды сажу, шагнул первый волшебник. За ним, с интервалом в несколько секунд, еще двое. Это были давние партнеры отца по торговым делам. Почти сразу за ними воздух во дворе коротко треснул, и с громким хлопком аппарации появились еще двое гостей — коллеги-егеря, суровые и немногословные мужчины. За несколько минут наш тихий дом наполнился людьми, смехом и гулом голосов.

Пока всего прибыло семеро: двое коллег отца по егерской службе, трое волшебников, с которыми