Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

улице Ленсовета и с нее свернула на Авиационную. У Московского Светлане пришлось остановиться. Девочка заметила большую многоножку – она такую уже видела, у которой был здорово разорван бок, а из него свисали, тащились по земле склизкие зеленые внутренности. Над ней орали мокрые птицы, кружились, быстро опускались, но тут же взмывали вверх, а за ней, нюхая влажный след на асфальте, бежали собаки.

Свете пришлось подождать, пока чудище уползет. Она стояла на углу и все время оборачивалась: вдруг силач появится? Но пока его не было. А когда дорога оказалась свободна, девочка снова побежала на север, в сторону жилища Сильвии и Жени.

Добравшись до места, девочка спустилась в нору. Тут по-прежнему неприятно пахло какой-то сладкой тухлятиной. Светлана осторожно подошла к пролому и заглянула в него. В пятне света никого не было, а вот в темном углу лежала большая угловатая куча. Света поняла: это был Женя. Входить она не хотела, слишком хорошо помнила ноги Анны-Луизы, торчащие из белого брюха Жени.

– Сильвия, – тихо позвала девочка.

Она видела, а может, ей показалось, что куча в темном углу чуть-чуть пошевелилась.

– Сильвия, ты тут? – снова позвала Светлана.

И снова тишина. Свете тут не нравилось: этот запах… Да еще и страшно ей было: вдруг силач появится, а из ямы и выскочить непросто.

Она уже хотела уходить, как из темноты донеслось:

– Что тебе нужно?

И Светлана не узнала этого голоса, он был низкий, грудной, женский и никак не походивший на голос Сильвии. Девочка немного растерялась. Того располагающего тона, с которым маленькая женщина разговаривала с ней в ресторане, Света не расслышала.

– Это я, Светлана, – растерянно произнесла она.

– Я поняла, – донеслось из темноты подвала. – Ты что, уже нашла нам новую еду?

Света не ответила, она была тут по другому поводу.

– Я забыла тебе сразу сказать, – все тем же низким и глухим голосом говорила маленькая женщина, – Женя не будет сейчас ничего есть, пару месяцев он станет переваривать съеденное, сейчас он сыт. А пока уходи, Света. Поговорим после.

Девочка постояла немного, она не знала, что сказать, но мысль о том, что силач идет сейчас за ней, придала ей решимости.

– Сильвия, ты не могла бы мне помочь? – спросила Света в темный смрад подвала; она не могла уйти.

– Что еще? – ответила маленькая женщина достаточно резко.

– За мной увязалось какое-то существо, такое большое, черное, идет и идет, ты не могла бы… ну, посоветовать чего-нибудь. Может, ты знаешь, откуда оно, может, уже видела такое, скажешь, как от него избавиться?

Света вздрогнула, едва не вскрикнула от неожиданности. Сильвия беззвучно появилась из темноты, вот только что ее не было, и вот она уже стояла возле девочки, рядом с ней. И Светлана, разглядев ее, едва не отшатнулась: голова маленькой женщины была седой, совсем белой, ее кожа казалась в контрасте с волосами темной. Кожа была нечеловечески серой. И что ужасало Светлану больше всего, так это алые глаза, они оказались так налиты кровью, что в них почти не различались зрачки.

– Кого ты сюда привела? – очень холодно спросила Сильвия, глядя на девочку этими ужасными глазами.

– Я… я не знаю… Оно большое, черное, оно просто появилось и пошло за мной, я просто думала… Я думала, что ты знаешь, кто это, – лепетала Светлана. – Я думала, что ты скажешь, как мне с ним быть… Может…

– Оно большое и идет за тобой? – переспросила маленькая женщина. – И давно?

Света молча кивнула: да, давно. А маленькая женщина продолжила:

– И ты не придумала ничего лучше, как притащить его сюда к нам?

Сильвия не дала Светлане ответить, она повернулась к пролому и звонко крикнула:

– Женя, переползай вниз! – И тут же, повернувшись к девочке, потребовала: – Где это? Покажи!

Они быстро выбрались из ямы, обогнули дом и вышли на Московский проспект. Страшная серая Сильвия теперь не казалась девочке маленькой, Света исподтишка поглядывала на нее с опаской.

– Откуда он придет? – спросила Сильвия и указала на юг. – Оттуда?

Девочка молча кивнула.

Сильвия с удивительной обезьяньей ловкостью вскарабкалась на автобусную остановку, на самую крышу. Встала там в полный рост и стала смотреть на юг.

Девочка осталась внизу, но даже оттуда она увидела силача. Он шел, как ходил все время, никого не боясь. Шел по трамвайным путям, по самому центру проспекта. Одноглазый был еще далеко, но даже на таком расстоянии его фигура давала представление о его силе. Во всяком случае Сильвия все, что ей было нужно, рассмотрела; с той же обезьяньей ловкостью спустилась с автобусной остановки и, подбежав к Светлане, зашипела прямо ей в лицо:

– Уводи его отсюда!

– Что? – Девочка растерялась. – Уводить? Куда?

– Куда хочешь! – заорала маленькая женщина прямо ей в лицо, ее алые глаза, казалось, пылали. – Убирайся отсюда! Быстрее!

– Ладно. – Светлана все еще была растеряна. – Хорошо…

Она уже повернулась, чтобы бежать дальше, но остановилась и, обернувшись, взглянула на Сильвию. Та опять смотрела в сторону приближающегося силача.

– Сильвия, а кто это? – спросила девочка.

– Я не знаю, – отвечала маленькая женщина раздраженно. – В первый раз вижу такого. Тут таких отродясь не было. – И она снова повысила голос: – Уводи его отсюда! Быстрее!

Повернулась, побежала к своему дому и уже через несколько секунд скрылась за углом. А девочка снова осталась одна. Один на один с черным силачом, который подходил все ближе и ближе.

И что теперь делать? Что делать? Бежать. Ну, это понятно, это она понимала, так как ничего другого ей и не оставалось. Но вот куда? Снова сближаться с силачом и уворачиваться от его летающей дряни ей не очень-то хотелось. Бежать на север, в сторону станции метро «Московские ворота» тем более. Света там никогда не была и не знала тех мест. Поэтому она решила вернуться в хорошо знакомый район проспекта Гагарина, только через улицу Мариинскую, которая тянулась вдоль больших цехов какого-то завода, и уже с нее свернуть на Решетникова, к шикарному Красному дереву мамы Таи, к Гагарина. Эти места были Свете хорошо знакомы. И она побежала.

Мозг у Охотника был хорошо развит, и зрение у него отличное, да и как можно охотиться без мозгов и зрения? Он видел свою добычу, хоть