Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

И теперь Даниэль понимал почему, ведь испытывал то же самое чувство у себя в груди.

Кроме того, он по-настоящему ощущал вину перед братом. Тысячи лет назад Даниэля не тянуло на разговоры «по душам». В этом он не изменился, но изменился во многом другом.

Он смотрел на величественный замок, увенчанный башнями и устрашающими шпилями, которые пронзали алое небо. Беспощадная сила повелителя молний кричала внутри него, требуя выхода. Его взгляд остановился на восточной башне. Придворных, наделенных душой, он там не почувствовал, поэтому нанес предупреждающий удар. Башня вмиг обрушилась на землю градом камней.

– Аурелион! – Усиленный в сотни раз голос эхом отразился от стен замка и разлетелся по воздуху. Даниэль даже не пытался притупить первозданный гнев, охвативший его.

Он огляделся по сторонам. Его черные крылья окружали потрескивающие молнии, они же прорезали алое небо и ударяли по пустынным безжизненным землям. Даниэль был не просто разъярен – он ощущал, что его женщине грозит опасность.

– Аурелион!

– Тише-тише. Раскричался тут. Все души распугаешь.

Алые всполохи огня на мгновение озарили полумрак, а когда они угасли, Даниэль увидел перед собой Дьявола. Одного.

Тот довольно ухмыльнулся и склонил голову набок, будто что-то прочел у него на лице. Аурелион же любил скрывать свои чувства и мысли, всегда носил маски, которых было так много, что Даниэль давно перестал вести им счет. Порой его близнец менял личины столь часто и быстро, что Даниэль забывал, каким тот был на самом деле. В один момент гневался и кричал, а через пять минут уже веселился в окружении женщин.

– Где Андрия? – прокричал он. Ярость повелителя небес выплескивалась через край.

Аурелион обернулся на замок, устремив взгляд на разрушенную башню, и поцокал языком.

– Как невежливо. Ты всегда был несдержан, повелитель молний. Понимаю, ты ведь первым родился. Нелегко, наверное, голове, увенчанной короной небес.

Даниэль лишь зло рассмеялся:

– Ты проник в чужой дом, похитил мою женщину, а теперь смеешь говорить о вежливости?

– Во-первых, Риналия моя. Я в прямом смысле сотворил ее на своей крови. Во-вторых, Андрия сказала, что вы не вместе.

От этих слов что-то болезненно защемило у Даниэля внутри.

– Верни ее!

Снова ухмыльнувшись, брат щелкнул пальцами, и рядом с ним тут же появилась Андрия. Ее руки и шея были стянуты веревками из кровавого тумана, но она не выглядела ни напуганной, ни поверженной. Она всегда умела свысока смотреть на мужчин, что были выше и сильнее ее во всех отношениях. Это делала и сейчас, властно задрав подбородок.

И несмотря на ситуацию, Даниэль испытывал гордость за свою демонессу. Он знал, что она способна сама за себя постоять, но только не с этим противником.

Аурелион был его заботой. Его бременем.

– Тебе прекрасно известно, что мне нужно. – Братец скривил губы, заметив на нем серебристые доспехи с гербом Виана. Видимо, предполагал, что, после того как к Даниэлю вернулась память, он облачится в излюбленные бело-золотые небесные одежды. – Предлагаю сделку: клинок в обмен на эту женщину. Думай скорее, а не то моя кровавая магия расщепит ее нежную кожу.

На шее Рии уже появлялись неглубокие ранки, однако она посмотрела на него и покачала головой.

– Осторожнее, дорогуша, – заметив ее жест, сказал Аурелион. – Иначе твоя головка слетит с плеч раньше, чем нам бы того хотелось.

Даниэль оскалился, достал клинок и швырнул его к ногам брата.

– Ты хоть и мерзавец, Лион, но слово всегда держишь. Теперь отпусти ее.

Дьявол хмыкнул, щелкнул пальцами, и Андрия в ту же секунду оказалась рядом с Даниэлем. Он немедля подхватил ее руками, не дав упасть, и бросил взгляд на брата.

– До скорой встречи, малыш Дани, – промурлыкал Аурелион.

Даниэль трепетно и нежно притянул любимую к своей твердой груди и почувствовал, как она дрожит. Однако ее дрожь была вызвана вовсе не страхом, а его близостью.

В следующее мгновение они появились в ринальских покоях.

Андрия резко отстранилась и зло ударила его в грудь.

– С ума сошел? Как ты мог отдать Дьяволу единственное оружие, способное убить его и Эмилиана? Я этого не стою!

Она явно ждала ответа, однако Даниэль молчал и не двигался.

– Вот так просто? – продолжила она, взмахнув руками. – Он забрал клинок и отпустил нас, несмотря на то что ты остался безоружным?

– Аурелион лжец и манипулятор. Всегда таким был. Но сделка для него – святое. Дьявол никогда не нарушает свое слово.

– Если ты запрешь брата, нам нечем будет убить Эмилиана. А этот псих ни перед чем не остановится. В масштабах поднебесного мира я – никто! – Рия снова ударила его в грудь, и он схватил ее за руки, притянул к себе и прошептал напротив губ:

– Ты мое все.

Теперь Рия молчала и не двигалась.

– Даниэль, – наконец произнесла она.

Внутри него разлилось тепло. Небеса, как же прекрасно звучит его настоящее имя на ее устах! Эта нежность в голосе… Он знал, что такого от нее не слышал никто и никогда. Никто, кроме него.

– Кэл и Делла найдут клинок Дьявола, и тогда мы сразимся. Я хотел просто закрыть врата, но теперь прикончу Аурелиона за то, что посмел коснуться тебя.

Андрия, казалось, сбросила все маски, не желая больше прятаться от него. Ее темные с красным глаза стали влажными. Печальными. Видел ли кто-нибудь ее глаза такими или ее саму?

– Знаешь, почему он забрал тебя?

Она неопределенно покачала головой.

– Тысячи лет я ничего не чувствовал. – Голос Даниэля звучал хрипло, словно он только что проснулся. – Но когда ты касаешься меня, я чувствую все. Все реально. Мы реальны. Я почувствовал, что ты целиком и полностью принадлежишь мне, что ты желаешь меня каждой клеточкой своего тела.

Эта женщина пробудила в нем нечто такое, о существовании чего он даже не подозревал. Теперь Даниэль знал, что из всего оружия в мире самым смертоносным была любовь, и он уже ощущал ее яд в своем сердце. Тот стремительно распространялся, размножая пустоту и лелея боль. Несомненно, он легко мог назвать час, день, взгляд, которым ринальская демонесса покорила его, но на самом деле опасное чувство захватило его целиком с первой их встречи.

С губ Рии сорвался не то стон, не то всхлип.

– Ник, я больше не выдержу, – прошептала она, и он в смятении нахмурил брови. – Я люблю тебя. Люблю так сильно, что хочу всегда быть рядом, и днем и ночью. Хочу смотреть на тебя, говорить с тобой. Хочу всего этого. Я бежала от чувств, потому что они пугали меня. Боялась полюбить,