Пустая. Корона огня и пепла - Мира Салье

С тех пор как вернул ангельскую благодать, он ощущал все гораздо острее: неторопливые толчки навстречу друг другу; ее горячие ладони, скользящие по его торсу, и влажные губы, очерчивающие рельеф мышц. Каждое ее касание приятно обжигало, и он хотел еще…

– Обещай, что навсегда запомнишь эту ночь, – прошептала Рия, притянув его к себе.

– Клянусь, милая, – прошептал Даниэль ей в губы.

Они оба будут вспоминать эту ночь. Вспоминать, как дрожали в нежных объятиях друг друга, как соединялись телами и душами.

Андрия танцевала на его бедрах, крепко обвив ногами талию, и на каждое ее движение он отвечал своими, упиваясь видом того, как ее грудь подпрыгивает в такт. Рия в наслаждении выгибалась навстречу его рукам, пока напряжение между ними все росло и росло. Она покусывала острыми зубами его шею и нежно царапала кожу, доводя до безумия опьяняющими действиями.

Как же дьявольски сладко.

В его крови трещали молнии, стучал гром, но ей они были не опасны. Небесная сила окутывала их со всех сторон, пока Даниэль двигался в унисон с любимой, пытаясь не сойти с ума от удовольствия. Толчки становились быстрее, но по-прежнему оставались неторопливыми и мучительно прекрасными. Течение молний в крови ускорялось, разрывая его на части.

Толчок. Еще и еще.

За спиной Даниэля раскрылись крылья, и по черному оперению зазмеились молнии. Они покрыли паутиной стены и поползли дальше, устремляясь к потолку.

– Ник, – в экстазе вскрикнула Рия, ощущая, как он пульсирует внутри нее так же часто, как она сама.

Внезапный удар грома заглушил их хриплое дыхание и стоны, пока волны освобождения заставляли их содрогаться в объятиях друг друга.

Некоторое время они лежали, тесно прижимаясь телами и сплетаясь ногами. Сверху их накрывало тонкое шелковое одеяло. Даниэль нежно водил кончиками пальцев по линиям ее дара на руках. Не осталось ничего, кроме всепоглощающего желания чувствовать друг друга. Они были частями одного целого, где он дышал ею, а она – им.

Он коснулся губами ее виска.

– Я бы хотел тебе кое-что показать.

Спустя мгновение они оказались на лугу, все еще закутанные в одно одеяло. Прохладный ветер лизал их обнаженные разгоряченные тела. Рия приподнялась на локтях, прикрывая шелковой тканью грудь, и завороженно наблюдала за тем, как прямо у нее на глазах на лугу выросло целое море сияющих синих роз.

– Где мы?

– На окраине Виана. Я сотворил это место для тебя, – ответил Даниэль, когда кольцо из бутонов загородило их от остального мира, словно стеной. – Взгляни наверх.

Он кивнул на темно-серое небо, закрыл глаза и через мгновение открыл.

Адская мгла подчинилась его воле и рассеялась, выпуская звезды.

– Невероятно, – прошептала Андрия, задев бутон, переливавшийся в звездном свете. Воздух полнился ароматом роз, небо больше не застилали мрачные серые тучи, а все вокруг не казалось поблекшим и лишенным красок. – Как ты смог?

– Я повелеваю небесами. Не Аурелион и уж тем более не мой сумасшедший племянник. – Даниэль притянул ее к себе и медленно провел пальцами по лицу, словно пытаясь запомнить каждую черточку. Затем снова показал на небо. – Видишь вон ту яркую звезду?

Рия кивнула.

– Теперь и ты мне кое-что пообещай, – продолжил он. – Когда станет грустно, ночью приходи на этот луг и обязательно смотри на нашу звезду. Ты никогда не будешь одна. Я всегда буду наблюдать за тобой в ответ. Пообещай мне.

«Всего этого не должно было произойти между нами…»

Он не мог, не хотел отказываться от нее. Знал только, что должен.

Вот она – насмешка судьбы. Проклятие. Яд, поражающий сердце.

Одно лишь безумие.

Андрия наклонилась, так что ее дыхание погладило его губы.

– Обещаю, Ник.

34

Все самые важные, необратимые решения в жизни в конечном итоге сводятся к одному-единственному моменту…

Дневник неизвестного. Том второй

Кэллам

Последние несколько минут они с Деллой пробирались сквозь нависающие ветви высоких деревьев в Багровом лесу, щурясь от алого света. Кровавая луна сегодня была необычайно яркой.

Недобрый знак.

– Не думаешь, что, если бы клинок легко было найти, твой брат бы уже сделал это? – спросила Делла, повернувшись на хруст раздавленных под ногами веток.

– Эмилиан знает свое королевство, но не так хорошо, как я, – ответил Кэл без тени самодовольства.

– Ты рассказывал, что вы никогда не были дружны. Неужели даже в раннем детстве не проводили время вместе?

Он поколебался с ответом.

– Проводили, конечно. Но я почти не помню свою жизнь до того, как в нее вошли Алин и Рия. Такое чувство, что они всегда в ней были. Едва только маленький Алин переселился в замок, с тех пор ставший ему настоящим домом, все изменилось. Мы были неразлучны: вместе тренировались и учились, вместе веселились и напивались. Вместе исследовали каждый уголок в замке и за его пределами. Сомневаюсь, что кто-то знает Риналию лучше нас двоих. Я делал все, чтобы Алин не чувствовал себя брошенным и одиноким.

Кэл немного помолчал, а затем заговорил гораздо более непринужденно, чем ощущалось на самом деле, особенно когда он вспоминал эту часть прошлого.

– В первый месяц после переезда Алина Эмиль был рядом с нами, но с каждым днем держался все более обособленно, пока совсем не перестал проводить с нами время. Вскоре Алин пропал, а через несколько дней его нашли в колодце почти мертвым. Тогда-то все и началось…

Они вышли на опушку перед скалами, где находились пещеры риньяров. Кэл поднял голову к алому небу, потом обернулся назад. Теплый свет кровавой луны струился сквозь деревья, отбрасывая на лес багровые тени. Мгновение он смотрел на зловещую красоту этого жуткого места, а затем ровным голосом продолжил:

– Алин многое скрывал – не хотел показаться трусом. Даже когда я в прямом смысле ловил его за руку, на которой отсутствовали все ногти, он молчал. Зато Эмилиан ничего не утаивал. Мои угрозы, нередко переходящие в серьезные потасовки, держали брата в узде несколько месяцев, а потом он начинал «игры» с Алином по новому кругу. Делал все, чтобы привлечь мое внимание не самым лучшим образом. Возможно, если бы я больше времени проводил с Эмилем, он бы таким не стал. Это моя вина. Это я создал монстра…

Делла обхватила его лицо нежными руками, заставляя посмотреть на нее. Ее кожа была такой же теплой, как у него. Теперь они с мышкой