Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

Тут все на время умолкли. Затянувшееся молчание нарушил Свин, пробормотавший:

– Роскошно едем, браток. Сколько ни странствовал по-всякому, а летать пока не летал, и так те скажу: лучше не бывает.

– А я о них давно позабыл, но перед отлётом проехался в глиссере кальда раз или два, – откликнулся он, оглядывая город сквозь прозрачный купол кабины. – Улит, пилот глиссера, обещал и меня научить управлять им, только на следующий же день мы оказались на борту воздушного корабля, и порой я гадаю, что с ним, с Улитом, могло… впрочем, ладно. Ладно, неважно.

– Как скажешь, браток.

Бизон велел пилоту сбавить ход, а после спросил Свина, предварительно коснувшись его колена:

– Ты насчёт моей жены знаешь?

– Не имел чести.

– Тогда заранее должен предупредить. Она у меня в кресле колёсном. Нет, ходить-то может, только больно ей ходить-то. Потому она обычно в кресле и разъезжает. Подумал я и решил, что тебе об этом знать надо: Бивень-то наверняка знает уже…

– Нет, только что услышал, – признался он, отвлёкшись от созерцания пустых лавок. – Что с ней случилось?

– Убить её кое-кто покушался.

– Ага, помню: люди об этом судачили, – подтвердил Выжлец.

– Отчего?

– Не знаю. Его самого прикончили через пару секунд после выстрела, – выразительно пожав плечами, ответил Бизон. – Если б не он, не твой друг, мне бы и вспоминать об этом не пришлось.

– Бедняжка, – пробормотал Орев, однако кого он имел в виду, Бизона или незадачливого убийцу, так и осталось загадкой. – Бедная девочка!

Пневмоглиссер, и без того ехавший не слишком быстро, вновь сбавил ход и опустился на широкие, гладкие каменные плиты мостовой перед Дворцом Кальда. Прозрачный купол кабины с тихим шорохом, словно выдавая страшную тайну, утонул в блестящих на солнце бортах, и пилот, спрыгнув с сиденья, распахнул перед ними боковую дверцу. Судя по зелёному мундиру, был он одним из лягв – то есть служил в страже кальда.

Ещё двое стражников распахнули перед прибывшими широкие двери дворца.

Свин ухватил его за плечо.

– Отменный, кажись, домина, браток?

– Отменный… то есть красивый? Да, так и есть, и двери такие, что даже ты пройдёшь, не пригибаясь. Осторожно: ступеньки.

Выставленный вперёд, наконечник ножен с мечом в руке Свина нащупал первую.

– Я ведь зачем вас в приёмной велел придержать? Чтобы с женой по стеклу связаться, спросить, не против ли будет, если вас приглашу, – поднимаясь наверх, объяснил Бизон. – Она у меня не всегда в настроении гостей принимать, а стало быть, надо же выяснить, как у нас нынче дела, и лучше без лишних ушей. Честно говоря, я здорово удивлён. Ей просто не терпится с тобой увидеться.

– Да-а, – выдохнул Выжлец, глядя вокруг во все глаза. – Жаль только, Пижмы здесь нет! Пижма – это жена моя. То-то восторгов было бы…

– Ну, если вы живёте тут где-то, неподалёку, – начал было Бизон.

– О нет! Мы же… мы в Тупике живём, а ей ещё и нарядиться надо, и всё такое. Правду сказать, она, наверное, вообще никуда не пошла бы: платья подходящего у неё нет.

Супруга Бизона, Мята, ждала их в том самом огромном обеденном зале, где Шёлк некогда устраивал званый ужин для генералиссимы Сийюф. Переступив порог, Бизон поспешил к ней.

– Дорогая, позволь представить тебе Бивня, нашего гостя с Синего. А это его друзья, Выжлец и Свин.

– Знать девочка! – объявил Орев.

Мята улыбнулась всем четверым. Улыбка озарила её бледное, осунувшееся лицо, словно луч солнца в пасмурный день.

– Добро пожаловать! Добро пожаловать, дорогие гости! Уверена, Бивень, мой бывший гонец, меня не забыл.

Он, улыбнувшись, вытянулся во фрунт и отсалютовал.

– Разумеется, не забыл, генералиссима.

– Рада вновь видеть тебя… да что там «рада» – я просто счастлива! Как тебя накормили у нас, в Вироне?

– Весьма обильно.

– Мы завтракали в гостинице, рядом, на этой же улице. Кормят там вкусно, досыта, но он свои порции Свину отдавал постоянно, – пожаловался Выжлец.

– Птичка… кор-рм!

– И Ореву тоже, хотя Орев, конечно, столько не съест.

– У нас на всех хватит, – заверила его Мята, широким жестом указав на стол. – На всех вас, не сомневайтесь. Прошу, присаживайтесь. Я ведь уже сижу, да и этикет нам до затени блюсти ни к чему. Дорогой, ты меня не придвинешь поближе?

Бизон подкатил её кресло к столу.

– Вот, так-то лучше, – вздохнула Мята, с удовлетворением оглядев серебряные сервировочные блюда. – Вас всех по одну сторону усажу, иначе никак: если с одной стороны меньше трёх человек, друг другу всего, чего хочется, не передать… ну а мы с кальдом вот здесь, в уголке, вдвоём поедим.

С этими словами она трижды ударила рукоятью столового ножа о бокал и повернулась к вошедшей служанке:

– По-моему, мы готовы. Можешь… хотя нет, нет, постой: как же без предобеденной молитвы? Возглавишь нас, Бивень?

Он скорбно покачал головой.

– Ты полагаешь, я с тех пор стал авгуром… нет, не стал. И права на эти ризы у меня нет.

– Ну и что же? Ряженый авгур – всё лучше, чем никакого. Хорошо, если ты не согласен, попрошу кальда послать за кем-нибудь во Дворец Пролокутора, и отобедаем мы разве что к ужину.

– Но я же…

– Будь добр, Бивень. Ради меня.

Поднявшись, он начертал над столом символ сложения.

– О Всемилостивый Иносущий, я, по настоянию сей доброй женщины выучивший так много молитв, не знаю, с какой подобает обратиться к тебе по такому случаю. Благодарим тебя… разумеется, наши благодарности чрезмерно скромны, но ничего иного у нас нет… за добрую трапезу и за то, что свёл всех нас под сим гостеприимным кровом на сей дружеский пир.

– Благослови Фэа нашу трапезу, – пробормотал Бизон, стоило ему сесть.

Мята приподняла над столом одно из блюд.

– Свин, вот салат с голубятиной! Считается нашим особым блюдом. Положить тебе?

– Спасибо те большущее.

– Ты – самый необщительный из гостей, – щедрой рукой наполняя его тарелку, заметила Мята. – С тех пор, как вошёл, сказал не более пары слов, а значит, я, хозяйка дома, должна разговорить тебя.

– Свин – говор-рить!

– Благодарю, Орев. Выжлец, а ты почему ничего не ешь? Положи ему сёмужки с каперсами, дорогой, пока Жимолость не принесла горячее. Ну а теперь мне, Свин, потребуется твоя помощь. У меня самой подобное получается плоховато, так что, будь добр, сделай вид, будто я, явив чудеса хитроумия, заставила тебя забыть о сдержанности и заговорить, затараторить, точно бурный ручей!

– Дык сроду ж, хозяюшка, так…

– Трудный случай, – сообщила Мята мужу. – С