Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– Да, так и есть. Я стояла с ним рядом и тоже кричала «ура». Но затем… нас как молнией поразило… затем он сказал, что подчиняется воле народа. Что сию же минуту слагает с себя полномочия, и… Да? Чего тебе, Жимолость?

Вполголоса посовещавшись с подошедшей служанкой, Мята взмахом руки отослала её за дверь.

– Свин, не будешь ли ты так добр покатать меня? Конечно, в кресле я, если нужно, могу ездить и сама, однако кресло довольно тяжёлое. Поможешь мне?

– Ещё бы, хозяюшка. За честь посчитаю.

Поднявшись, Свин осторожно сомкнул пальцы (втрое длиннее, толще, чем у неё) на ручках кресла и без спешки отодвинул Мяту от стола.

– Только ты говори, куда править-то.

– Будь добр, четверть оборота направо.

Трое оставшихся за столом молча проводили их взглядами, а как только оба скрылись за позолоченной арчатой дверью, Выжлец пробормотал:

– Интересно, что ей от него нужно?

Бизон потянулся за бутылкой вина.

– А с чего ты решил, будто ей что-то нужно?

– Так это ж… очевидно, по-моему. Может, я так и не подумал бы, кабы не провёл последнюю пару дней рядом с Бивнем, однако услышал за это время столько, что теперь вправду всё очевидно. Она ж могла бы девчонку ту на помощь позвать или сама б справилась. Или любого из нас попросила бы: мы-то зрячие, а Свин… мало ли, вдруг в стену с ней врежется, хотя до этого, надеюсь, не дойдёт. Значит, ей о чём-то с ним одним поговорить захотелось, вот она при первом же случае и… не преминула, как говорится, воспользоваться.

Бизон вновь наполнил вином бокал Выжлеца.

– Ну, если пара дней в обществе Бивня творит этакие чудеса, надо его, наверное, при себе оставить. Что скажешь, Бивень? Прав твой ученик или как?

– Не знаю. С виду вроде бы довольно правдоподобно.

– Что она ему говорит? Как по-твоему?

– Если ты спрашиваешь, что она ему рассказывает, – по-моему, ничего. Сдаётся мне, она расспрашивает его о чём-то… полагая, что откровенный ответ он даст только наедине.

Выжлец, прищёлкнув пальцами, расплылся в довольной улыбке.

– Ты догадался? О чём же у них, на твой взгляд, разговор? Признаться, мои догадки весьма и весьма туманны.

Выжлец открыл было рот, однако не проронил ни слова.

– Рассказывай, – попросил Бизон, – мне тоже знать интересно.

– Нет. Не стану. Прошу прощения, кальд. Извини, Бивень. Но генералиссима Мята мне по сердцу, а Свин – мой друг. Захотят рассказать – пускай сами расскажут.

– Человек… мудр-р! – одобрительно закивав головой, каркнул Орев.

Бизон заулыбался.

– Может, тут силу применить надо, а, Бивень?

Он отрицательно покачал головой.

– Не стоит: он прав. И Орев прав тоже. Выжлец, ты удивляешь меня что ни день… кажется, я что-то подобное уже говорил, и это чистая правда. Об этической подоплёке я не подумал. Генералиссима Мята – женщина исключительно порядочная и притом мудрая. Если она полагает, что её вопрос – и ответ на него – не предназначен для посторонних ушей, так оно, вероятнее всего, и есть.

Выжлец, оглянувшись на дверь, поднёс к губам палец.

– Боюсь, нам придётся обойтись четырьмя горячими блюдами вместо пяти, как обещала кухарка, – объявила Мята, показавшись в дверном проёме. – Свин, понимаете ли, по моей просьбе снял пробу с устриц, запечённых в яично-сливочном соусе, и объявил их великолепными.

– Точно так. Горев? Горев, ты тут?

– Птичка… тут. Идти – нет.

– Держи-ка… ты таких ещё не пробовал.

– Свин… Хор-роший!

Придвинутая вместе с креслом к столу, Мята подцепила на вилку сердцевину артишока.

– На чём бишь я остановилась? Ах да, на объяснении, отчего тот человек стрелял в меня.

Бизон смерил её озабоченным взглядом.

– Да-да, именно. К этому я и вела. К этому и ещё к нашему призраку. Свина тот призрак изрядно заинтересовал: он меня там, в кухне, расспрашивал.

– Видеть пр-ризрак? – повторил Орев.

– Я – нет, Орев, а вот наша кухарка видела. Особенно мне хотелось бы рассказать обо всём этом Бивню. Бивень, ты, стало быть, ищешь Шёлка?

– Да, так и есть.

– И, кстати, не ты один, – вмешался в разговор Бизон. – До конца обеда расскажу и об этом, а пока что жене очередь уступлю.

– Благодарю. Не знаю, насколько тебе, Бивень, помогут мои рассказы, но мало ли… шанс, по-моему, есть.

– Прошу, продолжай, – кивнул он. – Я очень тебе благодарен.

– Так вот, на время кальдом сделалась я. Не знаю, помнишь ли ты наши местные законы. В том, что касается преемственности, сказано: преемника себе кальд вправе назначать сам. Может объявить горожанам, кто ему больше по нраву, а может оставить завещание на случай смерти. Кальд Шёлк подал в отставку, и в речи, о которой я рассказывала, назначил преемницей меня.

Он вновь кивнул.

– Чиновницы рани просто вне себя были, – с согревающей сердце улыбкой продолжила Мята. – Они-то утверждали, будто виронки, по сути, рабыни, а тут – пожалуйста: кальд-женщина, впервые за всю историю Вирона! Мы ведь первым делом подумали, что стрелявший в меня – тривигантский наймит, однако он оказался виронцем и в каких-либо связях с тривигантцами его уличить не смогли.

– А может, он в тебя выстрелил только потому, что ты женщина? – задумчиво проговорил Выжлец. – Есть же такие, кто думает… говорит: бабы, дескать… ну, понимаете…

– Не так уж их много, – покачав головой, заметил Бизон.

– Но есть же, так? Верно, Бивень?

– Да, несомненно, есть. И одного тут вполне достаточно.

– Согласна, но, по-моему, дело не в том, – возразила Мята. – Муж с этим тоже согласен, пусть даже вслух не признаётся.

– У меня просто нет мнения. Поскольку выяснить определённо мы так ничего и не смогли.

– И тем не менее у меня мнение есть. Видишь ли, как только я стала кальдом, солнце погасло. То есть не в тот же самый миг, как я приняла должность, – примерно неделей позже…

– Через восемь дней, – уточнил Бизон.

– Да, через восемь дней. Стояла жара, ужасная жара, а жителям Урбса, по нашим сведениям, пришлось ещё хуже. У нас от солнечного удара погибло около ста горожан – в основном стариков, а в Урбсе счёт перевалил за тысячу. Тогда мы – кальд Шёлк, мой муж и я – решили устроить совещание с Аюнтамьенто. Неофициальное, однако продолжалось оно не один час, и мы, а также, вне всяких сомнений, кальд Шёлк, узнали множество нового.

– До сих пор его кальдом зовёшь, – не прекращая жевать, заметил Свин.

– Да, титул остался за ним, пусть даже он в отставке, и за мной, кстати, тоже. Наряду с чином генералиссимы, хотя я больше никем не командую, да и