Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– Нет, не нашёл, и уже готов поверить, что причина именно в этом… что я не найду его, пока не соглашусь подчиниться.

– Возможно, какая-то доля правды в этом имеется, – заметил Бизон.

Мята согласно кивнула.

– В таком случае, ты уже несколько ближе к цели. Поскольку поставил в известность нас. И друзей своих, кстати заметить. «Возвестить»… столь громкого названия сделанное тобою пока не достойно, однако движение в верном направлении налицо.

– Благодарю тебя. Благодарю тебя от всего сердца.

На глазах его заблестели слёзы.

– Ты полагаешь, что муж обвёл тебя вокруг пальца. Совсем недавно в твоём голосе слышалось нечто подобное.

– Говор-рить – нет!

– Да, Орев прав… не стоило мне говорить того, что ты имеешь в виду. А если уж ты всё поняла, тем более не стоило.

– Он сказал тебе чистую правду. Где сейчас живёт Шёлк, ему неизвестно. Мне тоже. И после того, что я рассказала о стрелявшем в меня человеке, тебе следовало бы понять отчего. Многим из горожан хотелось бы вернуть Шёлка…

Бизон, вновь подавшись вперёд, увесисто хрястнул по столу широкой ладонью.

– Шёлк сделал мою жену кальдом, а она сделала кальдом меня. Всё это мы уже объяснили.

– Объяснили яснее ясного, – истово закивав, подтвердил Выжлец.

– И теперь я скажу тебе то же самое, что уже говорил при уйме народу. Приди Шёлк ко мне, попроси отказаться от должности в его пользу, я так и сделаю. В тот же день.

Мята накрыла ручищу Свина хрупкой, необычайно белой ладонью.

– Вижу, ты, как друг Бивня, тревожишься о нём, и это делает тебе честь.

– И я тоже, – вставил Выжлец.

– Нисколько не сомневаюсь. Пойми, Бивень, у Шёлка тоже немало друзей. Не только личных, как для тебя Свин с Выжлецем, но, так сказать, друзей среди народа. Тех, кто любит его и остаётся его сторонниками. Оберегающих его весьма и весьма ревностно.

– И так мерекающих, что ты, хозяюшка, прикончить его не прочь бы?

– «Мерекающих»… то есть считающих? Как бы тебе объяснить… Разумеется, мы ничего подобного делать не станем. Мы – тоже друзья Шёлка. Но многие действительно полагают, что мы можем пуститься и на убийство. А если не полагают, то опасаются покушения. Посему некоторые из них прячут его. По-видимому, где-то за городом.

– Ну, мне так кажется: если вы вправду ему друзья, он бы сказал. Сообщил бы вам где, – рассудил Выжлец.

– Ошибаешься, – покачав головой, возразила Мята. – Поскольку он, видишь ли, тоже нам друг. И если людям станет известно, что мы знаем, где он…

– А-а, ясно: тебя опять подстрелить могут, – сообразил Выжлец.

– Да. Подстрелят меня или мужа… а может, отравят обоих – выбирай на вкус. А заметил ли ты, Бивень, что он не говорил, будто не знает, где Шёлк? Сказал лишь, что не знает, где Шёлк живёт. По-моему, Шёлка прячет наш Пролокутор.

Бизон поднялся.

– Мне нужно поговорить с ним. Извини, дорогая, извините, судари мои. Посмотрим, сумеет ли моё стекло разыскать его.

– Наверное, – заговорила Мята, как только Бизон скрылся за дверью, – хочет выяснить где, чтоб сообщить вам…

– Человек… Хор-роший! – громогласно изъявил одобрение Орев.

– Я сомневаюсь, что это разумно, – задумчиво продолжила Мята, – но ещё сильней сомневаюсь, что Его Высокомудрие действительно даст ответ. Возможно, предложит предоставить проводника, но и из этого, скорее всего, особого толку не выйдет. Давайте я расскажу о нашей призрачной малышке – вдруг да пригодится?

Свин, удовлетворённо крякнув, отодвинул от себя тарелку.

– Сделай милость, хозяюшка.

– Слушайте. Уверена, любому из вас понятно: этот дворец строился в эпоху расцвета Вирона, когда город был гораздо многолюднее и, конечно, гораздо богаче. После смерти кальда Чесучи его закрыли. Советник Лемур, фактически правивший городом во времена моего детства и молодости, не осмелился ни объявить себя кальдом, ни устроить выборы, которые мог проиграть. Отчего и удовольствовался действительной властью, махнув рукой на её парадную сторону. Посему дворец пустовал около трёх десятков лет, а затем…

– А после кальд Шёлк открыл его заново, – сообщил Выжлец Свину.

– Да, именно. И первым поселился в нём вместе с моей подругой Мрамор, её внучкой, летуном, товарищи которого погибли в схватке с тривигантками, и кое-кем ещё. Возможно, ты, Бивень, тоже жил здесь? Помню, в то время ты состоял при нём… а ночевать уходил домой?

Он отрицательно покачал головой.

– Кормили нас с кухни, а спали мы в одной из комнат наверху.

– Каковых там просто не счесть. Первый этаж отведён под общие помещения наподобие этого. Есть здесь и бальный зал, и громадная селлария, и приёмный зал – его вы уже видели, и библиотека, а также кухни, судомойни, провизионные кладовые и так далее. Мы с мужем спим в личных комнатах этажом выше, а рядом в немалом количестве имеются комнаты для гостей. Над ними – комнаты для адъютантов, секретарей, горничных, свиты, статс-дам, камердинеров и им подобных. Над ними ещё этаж с комнатами для дворцовой обслуги. Эти совсем малы, я их не считала, но комнат там, должно быть, без малого сотня. Обслуги у нас, конечно, гораздо меньше, да и кальд Шёлк, когда жил здесь с супругой, такого количества слуг не держал…

Выжлец полюбопытствовал, не обитают ли в некоторых из тех комнат призраки, и Мята одарила его улыбкой.

– Обитают, если угодно, во всех до единой! Правда, нашу призрачную малышку, как правило, видят в комнатах, посещаемых чаще других, но это, наверное, лишь потому, что там есть, кому её замечать. Тебе, Бивень, по сему поводу ничего на ум не приходит?

– Шёлк – говор-рить! – потребовал Орев.

– Нет… вот разве что ты, генералиссима, не сказала ни слова о верхнем из этажей.

– Именно, – кивнув, подтвердила Мята, – поскольку ни разу не поднималась туда. По лестницам меня теперь нужно носить, а потому я, вероятней всего, никогда там и не побываю. Как мне рассказывали, верхний этаж – сущий лабиринт кладовых, битком набитых всякой всячиной. По той же причине не вспомнила я и о погребах. У нас их то ли девять, то ли целый десяток, в три яруса.

– Видал раз в светлых краях, как кошёлка одна мары в овчарне спужалась, – пророкотал Свин.

Мята вновь улыбнулась.

– Однако тот призрак наверняка был духом, а наша малышка вполне осязаема. Вещественна. По крайней мере, я в этом нисколько не сомневаюсь. Походке моей подражает, глумится надо мной, а значит, вполне может оказаться демоном, но в это мне, правду сказать, не верится. Да, некоторые из демонов тоже материальны, однако она, случается, таскает у нас вещи, а ещё, говорят, оставляет