Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

В зал вошла Жимолость с курящимся паром подносом.

– Помнишь, Бивень, что я давным-давно рассказывала о подземельях? О том, как они отводят нагревшийся воздух к поверхности круговорота, а назад, внутрь, возвращают остывший?

Он кивнул.

– Всё это мне объяснил Паук, пока держал меня в плену. Сам же он почерпнул эти знания от советника Потто, а Потто, в свою очередь, просветил на сей счёт Долгопят. Тут следует отметить, что созвать общее совещание предложил Шёлк. Он-то и рассказал нам, как сам видел коридор, залитый водой доверху, и о многих других – обрушившихся, заваленных землёй да камнем.

– А, вот ты о чём! Потому-то у нас и жарче становится? – догадался Выжлец.

– Потому-то малый народец вам светило и гасит, – пояснил Свин, подцепив с блюда солидную горсть ароматной жареной свинины.

– Если я верно понимаю, что это значит, вы оба правы, – кивнув Выжлецу, подтвердила Мята. – Тепло накапливается, летом чересчур жарко, зимы всё мягче и мягче, вот Пас, чтоб ещё хуже не сделалось, и гасит солнце. В то время мы этого, конечно, не знали, но после боги и боженята объяснили всё. Так вот, на том совещании я приняла два решения, о которых сейчас и расскажу. Во-первых, запретила кому бы то ни было покидать наш круговорот. Во-вторых, распорядилась отправить на расчистку виронских подземелий артели землекопов под руководством советника Долгопята. Да, решения приняла я, но согласились с ними все до единого, даже Шёлк.

– Мы к тому времени и так чересчур много людей потеряли, – пояснил Бизон. – Возобнови тривигантцы войну – рухнули бы им под ноги, будто перезрелая груша. С темнотой ещё хуже стало: перепугались все – страсть, а расчистка подземелий, глядишь, и пошла бы на пользу. Мы даже Урбс убедили своими заняться. Помогло или нет… ну, люди хотя бы видели, чуяли, что мы не сидим сложа руки. Что дело делаем.

Мята вновь улыбнулась.

– Тривигантцы объявили себя победителями. Неожиданно вышло, однако мы были только рады. По их словам, мы капитулировали, повинуясь воле Сфинги, а мы это подтвердили, после чего атаковать нас им сделалось затруднительно… Отчего это ты, Бивень, головой качаешь? Неужто не веришь мне?

Сдвинув лист латука к середине тарелки, чтоб прикрыть образ Сциллы на донце, он отложил украшенную вензелем кальда серебряную вилку.

– Отчего же? Конечно же верю. В твоих словах я бы не усомнился, даже если б ты рассказала нечто в тысячу раз более невероятное. Мне просто подумалось, что сейчас дела наверняка обстоят по-другому. Что люди вновь грузятся на шлюпки, дабы отправиться на Синий либо Зелёный, иначе и быть не может.

– Да, так и есть, – подтвердила Мята. – Мы…

– А отчего ты вдруг речь об этом завёл? – перебил её Бизон.

– По словам генералиссимы Мяты, боги сообщили вам, что Пас время от времени гасит солнце, а кто-то из боженят это подтвердил. Я тоже имел разговор с одним из боженят. И, только что вернувшись в Круговорот Длинного Солнца, возможно, не оценил по достоинству экстраординарность нашей беседы.

– Громадный такой, – сообщил хозяевам Выжлец. – Бивень у него на ладони сидел, а он ещё пальцы вот так согнул, от дождя его чтобы прикрыть.

– Однако всё это – сущие пустяки. Куда важнее то, что он сказал… что он велел мне.

– Шёлк – говор-рить! – предложил Орев.

– Именно. Именно. И нередко, заболтавшись, забывает поесть как следует. Вот эти булочки просто великолепны, – заметил он, взяв ещё одну и намазывая её маслом.

– Тебя разве зовут не Бивнем? – удивилась Мята.

Он в удивлении оглянулся на неё.

– Разумеется, Бивнем… а, ты об этом! Это всё Орев… он, очевидно, привык называть хозяина Шёлком, а теперь считает хозяином меня, потому и зовёт так. И, несомненно, вернётся к патере Шёлку, как только мы его отыщем. По-моему, Орев разыскивает его тоже.

– Так что тебе тот божок сказал? – напомнил Бизон. – Мне это куда интереснее.

– А мне куда интереснее, где сейчас Шёлк. Надо было сразу обмен сведениями предложить… хотя и сейчас не поздно. Разумеется, я и без обмена тебе всё расскажу: ты ведь кальд, а стало быть, вправе знать… но, может, и ты мне ответишь? В награду за откровенность?

– Хорошо, – ответила за Бизона Мята.

Бизон вздохнул.

– Есть у жены привычка брать на себя – и на меня заодно – больше, чем нам под силу. Не знаю я, где сейчас проживает кальд Шёлк. Выяснить, наверное, мог бы, но не хочу. Предпочитаю оставаться в неведении. Хватит тебе, если объясню всё как есть?

– Я предпочёл бы большее, – ответил он.

– Тогда всё ж попробую. Как жена стала кальдом, она уже рассказала. Вскоре после этого начались тёмные дни, и к нам явился первый из боженят.

– Понимаю.

– Теперь слушай, к чему она вела. Мы думаем, стрелявший в неё человек мог пуститься на это, полагая, что после её гибели кальдом опять станет Шёлк. Кое-кто в городе считает…

– Их, правда, немного, – уточнила Мята, – однако имеются.

– Кое-кто в городе считает, будто боги гневаются на Вирон, оттого что Шёлк больше не кальд.

– Дык хозяюшка ж говорила, он сам, собственной волей ушёл, – пророкотал Свин.

– Действительно, в отставку он, как я и говорила, подал добровольно, – подтвердила Мята. – Даже не поинтересовавшись, согласна ли я стать его преемницей. И правильно, по-моему, сделал, поскольку согласия я бы, поразмыслив как следует, скорее всего, не дала. До сих пор не пойму, как мне хватило глупости принять должность, когда он объявил меня преемницей…

– А куда бы ты делась? – возразил Бизон. – Иначе народ взбунтовался бы.

– Да уж, пожалуй. Могу лишь благодарить – и благодарю – богов, надоумивших меня, сославшись на тяжесть ранения, уйти в отставку после того самого выстрела.

– Так тебя вправду ранило очень серьёзно.

– Вот-вот… настолько, что за стол не сесть, – усмехнулась Мята. – Сам видишь, теперь я в силах шутить над этим, рассказывать, как страшно надоело мне лежать на животе… вот только выстрел раздробил правое бедро, и я молюсь о том дне, когда смогу шутить и об этом. Так вот, ты, Бивень, отметил, что люди начали улетать от нас на посадочных шлюпках снова…

Он кивнул.

– И не ошибся. Многие, очень многие желают вернуть Шёлка. Некоторые свято верят, будто Шёлк, и только Шёлк, – кальд, угодный богам. Ещё кое-кто считает, что Шёлк был прав, что, дабы потрафить богам, нам нужно и далее отправлять поселенцев наружу. Я же с этим покончила. Распорядилась прекратить переселение полностью, велела страже взять под охрану все шлюпки до единой… Известно ли вам, что