Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

Ой, мама…

А жить-то как хочется!

Над Великим Сыщиком стоял здоровущий желтоглазый кот. Стоял, смотрел, равнодушно, словно на кусок колбасы… Симон задрожал. Вот сейчас…

Кот зевнул, добавляя Симону фобию на всю жизнь. Там такая пасть, и такие клыки… шею перекусить – запросто.

Симон почувствовал, как по ноге побежала горячая теплая струйка. Кот захлопнул пасть и принюхался. Сощурился и чихнул.

– Бу-у-у-у-у-угу-у-у-у, – промычал Симон.

Наверное, это означало: не трогай меня, чудовище! Кот не понял. Зато увидел другое.

Слабость. Трусость, характер… это уже – дичь. Мышак, только крупный. Добыча. Кот подошел поближе.

Симон закрыл глаза в ожидании удара лапой. Он не думал, что кот может укусить, разорвать веревки, что Симон может попробовать освободиться. Ему было просто страшно, страшно, СТРАШНО!!!

Раздалось журчание, и Симону стало горячо и мокро.

И… все?

Несколько минут Симон лежал с крепко зажмуренными глазами, потом решился их открыть.

Гадского кота нигде не было. Он просто… просто обоссал Великого Сыщика и ушел по своим делам!

СВОЛОЧЬ!!!

НЕНАВИЖУ КОШЕК!!!

* * *

– Рена Свелен? Что случилось?

Вот уж кого не ожидал увидеть Ноэль Миттермайер, так это Марину Свелен. Но пришла же, и стоит, комкает в руках платочек.

Потом решилась, прошла вперед и протянула Ноэлю лист бумаги.

– В-вот-т-т.

Рент послушно взял лист.

– Яник невиновен! Э-э-э-э-э-э… а при чем тут рент Циммерман?

Марина показала пальцем на лист. Мол, все написано.

Рент Ноэль послушно углубился в чтение. А потом аж кулаком по столу грохнул.

– Где этот… к вивернам… Слифт?!

Это ж надо? Пяти дней они не проболели, а этот паразит уже такое устроил! Ведь говорили же ему, сиди спокойно, не лезь никуда…

– Рена Марина, конечно, он невиновен! Вы не переживайте, мы с этим разберемся…

Кажется, Марина ему не верила. Рядом лег еще один лист.

– Жалоба? А… понимаю. Но мы тут правда не виноваты, болели, вот стажер и наворотил дел. Молодой, глупый…

Прозвучало это так искренне, что Марина даже чуть-чуть успокоилась. И подсунула еще один лист. Она столько всего заранее написала!

– Рена Марина, я лично веду следствие. Потерпите, пожалуйста.

Потерпите! А сколько надо еще терпеть?

Но этого и рент Ноэль не знал. Ему оставалось только работать и еще раз работать.

* * *

Лаз был неудобным и извилистым. Ларисия быстро поняла, что вытащить ее отсюда не получится. Если она застрянет, придется пятиться задом. Но пока вроде ползлось вперед. И лишний раз спасибо рене Глент! Ах, если бы не она, сейчас бы девушка весь живот ободрала. И вообще вся исцарапалась. Но толстая кожа куртки пока держала удар.

Светлячок плыл впереди.

Ларисия всей кожей его чувствовала, ощущала, как он подсасывает силы. В обычном состоянии – даже она, слабый маг огня, не заметила бы этого расхода. А вот сейчас…

Усталость, горы, неизвестность… она храбрится, конечно, она никому не покажет своих сомнений, своей неуверенности, даже самому близкому человеку не покажет, потому что для Робина это намного важнее, чем для нее.

Если она тут ничего не найдет, что изменится в ее жизни?

Да ничего и не изменится, у нее есть ее сила, у нее есть ее дело, ее разум, она все равно Ларисия Эрдвейн. Или просто Лисси, как ее все называют в Левенсберге.

Здесь ее уже не будут судить по фамилии, здесь ее приняли как никому не известную Элисон Баррет и полюбили – такой. И здороваются с ней, и улыбаются уже ей, и радуются… сама не заметила, как прижилась, как полюбила это место. Никуда она отсюда не денется.

А вот Робину сложно.

Сколько ни повторяй, что она его таким увидела и таким полюбила, Робин все равно мучается. Он не показывает вида, но она же не слепая! Грызет его это, давит… Саре он готов был предложить намного больше, Сара собиралась замуж за сильного мага, богатого, с перспективами. Лисси выходит замуж за обычного человека, пусть не нищего, но ведь и не столько у него денег. Маги работают и зарабатывают, а кем может сейчас работать Робин?

Помогать ей в исследованиях?

Но разве это дело для мужчины?

Ему ведь хочется самому, и обеспечивать семью, и быть добытчиком, а получается, что он ею в какой-то мере пользуется. И Робину от этого больно.

Такое не скроешь от ментала.

Эдгар вообще не переживал, Эдгар все воспринимал как должное и не стеснялся пользоваться. А Робину плохо, больно, тошно… горы бы свернул, но…

Вот и лезут они в эти горы за призраком надежды.

Если все получится, Лисси даже довернцам спасибо скажет. Может быть. Перед их казнью.

Если бы кто-то бестолковый у них не убил рену Ламарр, если бы саму Лисси не принесло в библиотеку…

Мысли отлично помогали отвлечься от тысяч тонн камня над головой, от перспектив застрять и не вылезти… да от всего! Еще пара извивов, проклятый выступ, о который Ларисия пребольно стукнулась макушкой, содранная костяшка, дырка в кожаной перчатке…

– Уф-ф-ф-ф-ф!

Она прошла!

Проползла!

И теперь понимает Штромберга. В такое только спьяну и полезешь! Но пролезла же!

Перед Ларисией была здоровущая пещера. И даже удивительно, как и почему на нее не наткнулись раньше. И посреди этой пещеры стояло…

Больше всего это походило на домик, который делают дети. Три книжки в качестве стен, четвертая сверху и можно в него поселить кукол. Ларисия такие не делала, да и в куклы не слишком играла, книги были интереснее, а вот Дана у нее книги таскала, пока не получила как следует и не побежала жаловаться матери.

Только вот ЭТОТ домик сделан из каменных плит.

Здоровых таких, каждая в два человеческих роста. И плиты светятся очень знакомым переливом… и кстати! Сами стены – тоже! Леоний? Его вкрапления? Естественные – или искусственные?

Ларисия выползла в пещеру, отряхнулась и огляделась.

А ведь это не просто так себе стены, пожалуй. Вот почему она не изучала минералогию? Что-то ей это напоминает. Вулканическая порода?

Базальт?

Но разве в этих горах есть вулканы?

Ларисия такого не помнила, нет… здесь не было никакой вулканической активности. А базальт есть? Или что-то такое?

Вспоминай, раззява! Что-то же вы учили о камнях?

Нет, не вспомнить…

Ларисия ругнулась и направилась к зданию. Все она понимает, вообще все, и что ждут ее, и нервничают, и переживают за нее, и волнуются ужасно. Но… она сама себе не простит, если не влезет и не посмотрит! Интересно же!