Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

Я сразу понял – что-то не так. Я вскочил, оделся, схватил свой кинжал и выбежал из комнаты. Первым, на кого я наткнулся в коридоре, был мой брат Вильдур. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел на меня широко открытыми глазами. Я спросил, что он тут делает и что вообще происходит? Почему во дворце крики, беготня... А он молчал и смотрел на меня, смотрел... Тут я заметил, что на груди у него расплывается красное пятно. В конце коридора появились какие-то незнакомые люди. Они кинулись ко мне. Я пытался убежать, но во всех коридорах, на всех лестницах меня ждали незнакомцы. Это было похоже на кошмарный сон. В глубине души я надеялся, что ещё сплю, что скоро проснусь и всё это закончится. Время от времени я натыкался на мёртвые тела – и своих, и чужаков. Мы много их убили, хоть они и застали нас врасплох и оружие у них было гораздо лучше. Я выбежал из дворца. На ступенях лежали убитые часовые. Какой-то здоровенный детина двинулся ко мне. Видимо, он не ожидал, что я буду сопротивляться. Я воткнул свой нож ему в брюхо по самую рукоятку и успел вытащить его обратно, когда ко мне подбежал другой. Это был Кален. Ты его знаешь, Гинта. Он до сих пор хромает, потому что я проткнул ему бедро и повредил сухожилие. Больше я ничего не успел. Сзади меня схватили сразу двое, а третий зажал мне нос тряпкой, от которой чем-то очень сильно пахло. Это был раствор тальги. Они точно так же усыпили всех наших детей, а потом сбросили их в пропасть. Туда же побросали убитых. Даже вернулись во дворец, чтобы вынести оттуда тела. Валлоны давно уже поклоняются Эрину, которого считают единственным богом, но всё же многие старые суеверия живы до сих пор. В Валлондоле считалось, что покойников надо либо предавать земле или огню, либо отправлять прямо к Ханнуму – то есть бросать в глубокую пропасть. Оставлять мёртвых без погребения, даже мёртвых врагов, – значит навлекать на себя всяческие беды, скорую смерть, например. Таггон, по-моему, не верит ни в каких богов, ведь он знает все тайны Эриндорна, но при этом он ужасно суеверен, боится демонов. И очень боится смерти. Он знал, что этих покойников больше некому похоронить. И всё же часовых оставили на ступенях дворца. Таггон говорил, что едва его люди прикоснулись к одному из них, как дворец вспыхнул ослепительным белым пламенем. Всем стало страшно. Эти негодяи испугались, что белый огонь сейчас вырвется наружу и испепелит их. Но через некоторое время свет стал тусклее, мягче, и они решили, что какие-то высшие силы грозно напоминают им о тех убитых, которые остались во дворце. Чтобы не гневить демонов, поспешили в первую очередь вынести мёртвых оттуда. Потом вернулись к часовым, и опять... Только тронули кого-то из них, как неизвестно откуда налетел сильный ветер, настоящий ураган, который едва не сбил с ног тех, кто стоял на лестнице. Я-то знаю, что это было. Наша долина со всех сторон окружена горами, место там тихое и, казалось бы, надежно укрытое от ветров. Но где-то в горах есть щель, сквозь которую в долину иногда проникает ветер. Помню, однажды маня чуть не унесло – я там же стоял, на лестнице. Видимо, по ту сторону гор бушевал ветер, и воздушный поток попал в эту щель. Такое редко случалось, но мы знали, что это такое, и не удивлялись. А Таггону и его дурням это показалось чем-то сверхъестественным. Слишком сильным и неожиданным был этот порыв. Он закружил снежные вихри, так, что какое-то время ничего не было видно, а потом, как рассказал Таггон, снежный туман сгустился и превратился в огромную белую тень с горящими глазами. Когда ветер стих, они увидели ханга, который сделал круг прямо у них над головами. Тут уж они совсем перетрусили. Валлоны всегда считали хангов слугами бога смерти. Они решили, что им запрещают трогать этих юношей. Мёртвые часовые были так прекрасны. В полном воинском облачении, с оружием в руках… Гвардейцы подумали, что Ханнум сам пожелал прийти за ними. Или послать своих слуг. Так что их оставили на ступенях дворца, который они мужественно защищали. Они лежали на том участке лестницы, который был как раз надежно защищён от порывов ветра. Их-то ты и видела, Гинта. Ведь ты появилась там вскоре после случившегося. Ну а меня доставили в Эриндорн. Меня два тигма почти всё время держали в состоянии найямы. Айнагур расспрашивал меня о моей жизни, о близких и постепенно вычёркивал всё это из моей памяти. Он проделал эту работу хорошо, но всё же не безупречно. Кое-что он упустил. Он так и не узнал о птице, на которой я летал – о моём Арде. И не заставил меня забыть его. Я вспомнил белую птицу, а потом и голубого зверя... Они же друг друга не любили. Кстати, Лайда пыталась меня защитить. Айнагур рассказал и это. Я уже был в беспамятстве, когда она появилась и набросилась на моих похитителей. Харл выстрелил в неё и наверняка убил… Я вспомнил, как летал на птице и что я при этом видел. И в моей памяти постепенно всё четче и чётче вырисовывались забытые картины. Но я боялся своих воспоминаний, я долго убегал от них. Ты сама знаешь... Наверное, больше всего я боялся чувства вины. Хотел я этого или нет, но всё же я стал причиной гибели моих близких.

– Я не знала этого, – тихо сказала Гинта. – Я была слишком жестока с тобой, слишком нетерпима…

– Жестока была не ты, а другие. А я действительно виноват. Надо было тогда сразу возвращаться, едва я заметил, что меня увидели. Ещё там, у озера. Погони не было, и я успокоился. Пошёл бродить по лесу, играл с Лайдой. Я слишком беспечно себя вёл, позволил себя выследить и привёл врагов к этой пещере...

– Перестань себя изводить. Ты же сам знаешь, что всё было предрешено ещё задолго до твоего рождения. А там, у озера… Это я смотрела на тебя из-за кустов. Не веришь – спроси у дедушки.

– Это правда, – усмехнулся старый Аххан. – Помню, какая она тогда вернулась. Твердила, что видела бога с серебристо-голубыми волосами. Выходит, она не совсем ошиблась. Когда тебя похитили, тебе было десять?

– Да. Десять, а не двенадцать, как полагалось. Естественно, поползли слухи о том, что бог