Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Массовое ножевое ранение! Трое пострадавших! Время начала оказания помощи — восемь часов пятьдесят пять минут! Проведен первичный триаж по системе START.

Лемигов, стоявший рядом с Сергеевым, одобрительно кивнул. Его усы дернулись в подобии улыбки. Когда я был адептом, он лично вбивал в наши головы этот протокол.

— Правильно! — пробормотал он себе под нос. — Все по протоколу!

Я продолжил, показывая на каждого пациента по очереди.

— ПАЦИЕНТ НОМЕР ОДИН — КОД «ЧЕРНЫЙ»! — я указал на накрытое тело. — Мужчина, ориентировочно тридцать пять лет. Проникающее ранение брюшной полости с предполагаемым повреждением печени, воротной вены и печеночной артерии. Массивная кровопотеря, более двух с половиной литров. Клиническая смерть. Труп для судебно-медицинской экспертизы!

Я давал ему не просто заключение. Я давал ему полный набор данных для протокола, чтобы ему не пришлось тратить на это свое время. Эффективность.

Другого способа передачи пациентов просто не было. Ну то есть они были, но все они были неправильными.

Сергеев кивнул младшему фельдшеру.

— Петров! Оформляй протокол констатации смерти! Форма сто шесть дробь «у»! И вызывай полицию, если еще не вызвали!

— Вызвалии. Уже едут! — крикнул кто-то из толпы.

Я повернулся к точке, где работала Вероника.

— ПАЦИЕНТ НОМЕР ДВА — КОД «ЖЕЛТЫЙ»! Мужчина, двадцать пять лет. Множественные резаные раны обоих предплечий, защитного характера. Одиннадцать ран суммарно. Смешанное венозно-артериальное кровотечение. Гемодинамика на данный момент стабильная!

Сергеев присвистнул.

— Профессионально! Иванов, вторая бригада, принимайте «желтого»!

Наконец, я показал на нашего критического пациента, над которым склонился Артем.

— ПАЦИЕНТ НОМЕР ТРИ — КОД «КРАСНЫЙ»! Мужчина, тридцать лет. Проникающее колото-резаное ранение верхней трети правого бедра! Повреждение магистрального сосуда — бедренная артерия! Массивное артериальное кровотечение! Жгут-закрутка из подручных средств наложен в восемь часов пятьдесят семь минут — время зафиксировано! На данный момент прошло шестнадцать минут!

Лемигов присвистнул снова, но на этот раз — громко, с нескрываемым изумлением.

— Мать честная! Вы что тут, полевой госпиталь Имперского уровня развернули⁈

— Мы делали что могли, с тем, что было, — ответил я.

— «Что могли»⁈ — Лемигов покачал головой. — Да вы провели полноценную специализированную догоспитальную помощь! Из говна и палок, простите за мой французский! Триаж по всем правилам, распределение по приоритетам, стабилизация, даже документирование! Это уровень военно-полевой хирургии, а не гражданской скорой.

Через пару минут Лемигов с Петровым уже подкатывали жесткие носилки к критическому пациенту. Я стоял рядом, наблюдая за их действиями и просчитывая время.

Жгут наложен восемнадцать минут назад.

Максимальное безопасное время — час, в крайнем случае полтора. Дорога до больницы по ночной, разбитой грунтовке, а потом по городу — минут пятнадцать-двадцать, если без происшествий.

Подготовка операционной к экстренной сосудистой операции — еще минимум двадцать. Мы работаем на самой грани. Любое промедление, любая ошибка при транспортировке — и пациент потеряет не только ногу, но и жизнь.

— Аккуратнее! — предупредил Артем, который все еще держал артерию. — Я все еще прижимаю сосуд! Если дернете — будет фонтан!

— Понял! — Лемигов руководил процессом перекладывания. — Петров, бери за ноги! Остальные, подхватывайте под спину! На счет три! Раз, два, три!

Они аккуратно подняли тело и переложили на носилки. Парень застонал сквозь зубы — хороший признак, реакция на болевой раздражитель сохранена.

Я принял решение. Не мог поступить иначе.

— Михаил Степанович, — я подошел к Лемигову. — Я еду с вами.

Сергей Карелин, Александр Лиманский

Лекарь Империи 8

Глава 1

Лемигов поднял на меня свои густые седые брови.

— Зачем? У нас есть свой протокол транспортировки тяжелых пациентов, справимся.

— Пациент крайне нестабилен, — я начал перечислять аргументы. — Декомпенсированный геморрагический шок четвертой степени. В любой момент он может дать остановку сердца. У меня есть опыт ведения таких пациентов, и я знаю точную анатомию его раны — я проводил пальцевую ревизию. И…

Я на секунду помедлил, подбирая слова.

— И что? — Лемигов прищурился, ожидая главного аргумента.

— И то, что у вас в машине стандартный набор линейной бригады. А этому пациенту в дороге может понадобиться помощь уровня специализированной реанимационной. Я знаю, что и как нужно будет делать, если что-то пойдет не так.

А что-то почти наверняка пойдет не так. С такой массивной кровопотерей и таким механизмом травмы он почти наверняка даст остановку сердца прямо в машине.

Лемигов посмотрел на Сергеева, ища поддержки. Тот коротко кивнул.

— Разумовский прав. Это не типовой вызов. Его знания могут понадобиться. Берите его с собой.

— Ты уверен? — зашептал мне на плечо Фырк. — Лезть в эту консервную банку с умирающим — не лучшая идея для спокойного вечера!

— Я лекарь, Фырк, — мысленно ответил я ему. — Я не могу бросить его на полпути.

— Ага, синдром спасателя в терминальной стадии! Неизлечимо!

Я быстро повернулся к своей команде.

Артем все еще стоял на коленях, прижимая артерию, и готовился к финальной передаче. Вероника стояла рядом — бледная, с темными кругами под глазами от пережитого, но абсолютно собранная.

Кристина нервно теребила край своей окровавленной футболки.

— Артем! — я перешел на четкий, командный тон. — Слушай меня внимательно! С этого момента ты — старший на этой точке!

— Понял! — он решительно кивнул.

Он справится. Он не хирург, но он — реаниматолог. Умеет принимать быстрые и правильные решения в критических ситуациях. И он не паникует.

— Первое, — я начал загибать пальцы, — немедленно сворачивайте лагерь! Соберите все вещи, погрузите в машины! Никаких ночевок здесь после такого!

— Ясно!

— Второе — проследи, чтобы вторая бригада скорой без проблем забрала «желтого»! Лично проконтролируй погрузку! Передай им всю информацию — что делали, когда, какие повязки накладывали!

— Сделаю!

— Третье — полиция! — я уже слышал завывание сирен. — Подойдешь к старшему. Скажи им, что мы все готовы дать подробные показания, но завтра утром, в больнице! Объясни, что сегодня все участники событий находятся в состоянии шока, и адекватных, юридически точных показаний они сейчас не получат!

— А если они будут настаивать?

— Скажешь, что я — лечащий лекарь и руководитель оказания помощи на месте — запрещаю проведение допросов до завтрашнего утра по медицинским