Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я почти не чувствовал свою «Искру», она тлела где-то глубоко внутри слабым, едва заметным угольком, словно ее выжгли дотла. Словно я не одного пациента реанимировал, а целую роту из небытия вытаскивал.

Моя когда-то белая футболка превратилась в абстрактное полотно в красно-коричневых тонах, пропитанное и заскорузлое от чужой крови. Штаны были безнадежно испорчены — на коленях темнели огромные пятна, оставшиеся с тех минут, когда я стоял на коленях над ранеными на лесной поляне. Даже на ботинках запеклись бурые брызги.

Фырк материализовался на моем плече и с преувеличенным отвращением принюхался.

— Фу, двуногий! От тебя несет как от скотобойни! Или как от мясника после особенно удачного дня! Хоть бы переоделся что ли! А то сейчас пойдешь по улице — дети плакать начнут, решат, что маньяк из фильма ужасов сбежал! Или зомби восстал!

— Нет сил переодеваться, — мысленно ответил я, не открывая глаз. — Домой доберусь — сразу в душ и спать. На сутки минимум.

— Ага, размечтался! — хихикнул бурундук, указывая мохнатой лапкой вперед. — Смотри-ка, что там белеет в свете фонарей! Твоя карета подана, Золушка!

Я поднял тяжелые веки и замер от удивления.

У ворот больницы, прямо под тусклым светом фонаря, стоял мой белый седан. Фары были выключены, но салон слабо подсвечивался изнутри. И в ту же секунду пассажирская дверь распахнулась.

Вероника.

Она выскочила из машины так стремительно, что чуть не споткнулась о бордюр. Она побежала ко мне.

— Илья!

Она бросилась мне на шею с такой силой, что я едва устоял на ногах, инстинктивно уперевшись рукой в колонну. Ее объятие было крепким.

Она прижималась всем телом, совершенно не обращая внимания на засохшую кровь на моей одежде, словно пыталась убедиться, что я настоящий, что я здесь.

Я чувствовал, как она мелко дрожит — то ли от ночной прохлады, то ли от пережитого стресса.

— Слава богу, ты в порядке! — ее голос звучал приглушенно, потому что она уткнулась лицом мне в плечо. — Мы так волновались! Когда ты уехал в той скорой с умирающим пациентом…

Я аккуратно обнял ее в ответ.

— Вероника, я же говорил — езжайте домой. Вам всем нужно отдохнуть после такого. Это был тяжелый вечер для всех.

Она немного отстранилась, но не отпустила меня, продолжая держать за плечи и вглядываясь в мое лицо.

— Да какой там домой!

Из машины вышел Артем. Он чуть прихрамывал. Засунув руки в карманы, он подошел к нам.

— После такого адреналина? После того, что мы пережили? Мы тут места себе не находили! Сидели в машине как на иголках!

Кристина тоже выбралась из машины, плотнее кутаясь в легкую кофточку. Ночной ветерок трепал ее волосы.

— Мы переживали. Вдруг что-то пошло не так? Вдруг тебе помощь нужна? Вдруг пациент…

Она осеклась, но все поняли, что она имела в виду.

Трогательно. Они действительно искренне волновались. Не послушались моего приказа, не поехали домой, а приехали сюда. Эта простая, человеческая забота теплом разлилась по моему телу.

Фырк спрыгнул с моего плеча и с важным видом уселся на капот машины.

— О, какая забота! Прямо фан-клуб лекаря Разумовского! Умилительно до слез! Хотя у меня слез нет, но если бы были — пустил бы!

— С пациентом все в порядке, — сказал я, мягко высвобождаясь из объятий Вероники. — Артерию ушили, кровоток восстановлен, ногу сохранили. Он был буквально на грани — мы вытащили его с того света. Но теперь будет жить. И ходить будет на своих ногах.

— Невероятно! — выдохнул Артем, качая головой. — Ты реально его спас! В машине скорой, без нормального оборудования, на ухабах!

— Мы спасли, — поправил я его, устало потирая затылок. — Если бы ты не держал артерию… Если бы Вероника не остановила кровотечение у второго раненого… Если бы Кристина не организовала снабжение материалами… Ничего бы не вышло. Это была командная работа.

Вероника взяла меня под руку, ее пальцы крепко сжали мой локоть.

— Не скромничай. Это ты организовал команду. Ты распределил роли. Ты принимал решения.

— И принимал правильно! — горячо добавил Артем. — Когда ты скомандовал мне держать артерию, я сначала испугался. Думал, не справлюсь. А потом понял — ты точно знаешь, что делаешь. И я просто делал, что ты говорил.

Фырк самодовольно фыркнул с капота.

— Ну наконец-то хоть кто-то признал гениальность моего двуногого! А то он вечно скромничает! «Мы спасли, командная работа»… Да ты был как генерал на поле боя

— Кстати, — я огляделся, только сейчас заметив отсутствие знакомого груза за машиной. — А где лодка? Прицепа не вижу. Неужели бросили?

Артем отмахнулся, словно речь шла о какой-то совершеннейшей мелочи.

— А, лодка! Там те ребята с соседней поляны остались — из той компании. Их все равно полиция опрашивала. Не все же там маргиналы вроде Бычка. Некоторые оказались вполне нормальные мужики. Один из них пообещал привезти ее. Я ему свой адрес дал.

Я устало покачал головой.

— И ты даже не боишься, что украдут? Лодка не дешевая, между прочим.

— Да черт с ней, с лодкой! — Артем махнул рукой так энергично, словно отгонял назойливую муху. — Я думал, мало ли, вдруг помощь нужна будет в больнице. После того, что мы пережили — лодка это последнее, о чем стоит переживать. Человеческие жизни важнее любого имущества.

Логично. После битвы за человеческую жизнь материальные ценности действительно теряют свое значение, съеживаются до размеров пылинок. Весь мир сужается до простых, первобытных истин — жив или мертв, спасен или потерян.

— Поехали домой, — вздохнул я, чувствуя, как усталость накатывает новой, удушающей волной. — Всем нужно отдохнуть. День был… насыщенным.

— Я поведу! — вызвался Артем, уже открывая водительскую дверь. — Ты же весь никакой! Еле на ногах стоишь!

— Валяй, — я не стал спорить. За руль мне сейчас садиться было опасно — реакция замедлена, внимание рассеяно. — Я действительно устал как собака. Нет, как стая собак.

Мы погрузились в машину. Я буквально плюхнулся на заднее сиденье, и Вероника тут же села рядом. Она сразу прижалась ко мне, положив голову на плечо, и ее не смущала ни засохшая кровь, ни въевшийся запах беды.

Кристина устроилась впереди, рядом с Артемом.

Машина плавно тронулась. Артем вел аккуратно, явно тоже измотанный после всех переживаний. Ночной город за окнами казался