Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

де Серка, но ухаживал-то за конём слуга. Паршивец, конечно же, попытался проигнорировать приказ хозяина, пока тот его не видит, но вороной и сам справился. Пару воспитательных ударов копытом быстро вернули слугу на верный путь.

Кстати, де Серк называл жеребца Негро (8), утверждая, что таких коней мавры завозят из Африки.

Такое обращение к Негру не осталось незамеченным и привлекло внимание юной домины. Кристулфо никогда не чурался развлекать благородных, прекрасно понимая, что это не только потенциальные покупатели, но и личные знакомства, которые в определённый момент могут буквально спасти его шкуру. Поэтому, когда его позвали к повозке и попросили дать объяснения, Кристулфо, угодливо кланяясь, охотно рассказал историю появления у него Негра, причём постарался придать своему рассказу преувеличенно шутливую форму. Домина слушала его, приоткрыв рот. Кристулфо изо всех сил старался не пялиться на лицо домины, иначе запросто можно было получить по хребту от кабальеро де Вийнева, стоявшего сбоку. Вблизи домина оказалась для купца ослепительно красива, и дело не в женских чарах. Ничего, кроме лица и пальцев рук, купец не видел. Волосы были уложены и спрятаны под покрывалом, прижатым к голове невысокой шапочкой-тиарой. Подвязки тиары под подбородком скрывали шею, голубой шенз (9) и лоба (10) более глубокого оттенка голубого, ближе к синему, прятали фигуру от взоров окружающих мужчин. К тому же госпожа сидела в повозке, боковые пологи которой были приподняты для лучшего доступа воздуха, а также для возможности общаться с купцом, не покидая повозки.

Тёмно-русые брови и серые глаза девушки указывали на влияние готской крови, а лёгкая горбинка на переносице намекала на примесь франкской крови. Домина была юна, её бледная кожа на лице была абсолютно чиста, что придавало неземной флёр в глазах Кристулфо. «Чистый ангел!» — умилялся купец.

— И какой титул у вашего Негро? — глаза домины лукаво сверкнули. Де Вийнёв хохотнул над шуткой, а вот Кристулфо несколько растерялся. Вопрос был не таким безобидным, как могло показаться. Дворянские титулы — последнее, над чем сейчас Кристулфо хотелось бы шутить в такой компании. Кристулфо поклонился и развёл руками:

— Если бы я знал, ваша милость, но я всё равно не разбираюсь в африканских титулах.

Де Вийнёв одобрительно хмыкнул находчивости купца, чем только подтвердил его опасения. Однако в ребёнка, который только притворялся взрослой девушкой, словно бес вселился:

— Представьте меня ему!

— Хм-хм! — Баннерет явно старался дать понять, что называть имена сейчас плохая идея.

Юную домину уже было не остановить, детский темперамент, целый день зажатый в повозке, развернулся подобно сжатой пружине. Она повернулась к де Вийнёву:

— Пусть купец представит ему Вас (11), кабальеро Родриго, а Вы представите меня. Уже без купца!

Де Вийнёв лишь покачал головой, вздохнул и согласился на пока ещё безобидное дурачество, опасаясь, что в случае отказа следующая шкода будет уже пожёстче. Все дружно направились к повозке Кристулфо, к которой был прикован Негро. Купец отбил поклон жеребцу, представил ему кабальеро и ретировался подальше, перед этим попросив идальго быть осторожнее с жеребцом. Настал черёд кабальеро.

— Хм. Хм. Ваша милость, — наконец нашёлся как обратиться к коню де Вийнёв, — позвольте представить Вам её милость…

— Санча… просто Санча, — подсказала девушка.

— Её милость Санчу, — закончил кабальеро. Санча, теперь будем звать её так и мы, сделала лёгкий реверанс, и сразу после этого её глаза широко раскрылись, а рот распахнулся в изумлении. Она тут же прикрыла ладонями нижнюю часть лица. Такая реакция вырвалась на ответное движение жеребца, очень уж похожее на поклон. Медленный и чинный.

— Вы это видели, кабальеро Родриго⁈

— Угу, — де Вийнёв не знал, как реагировать и просто решил отнести произошедшее к чудному совпадению. Тем временем игра захватила Санчу. Она снова превратилась из ребёнка в юную домину.

— Ваша милость! Вы, несомненно, благородного происхождения. Разрешите наш спор с кабальеро Родриго. Он считает, что вы обычный идальго, а, как по мне, Ваш титул куда выше. Что скажете?

Ответ конского идальго на второй вопрос оказался не менее поразительным, но оставил совершенно противоположное впечатление. Лицо Санчи слегка вытянулось, она недовольно нахмурилась. Жеребец в качестве ответа сделал пару шагов назад и движением шеи вбок натянул цепь, кося глазом на Санчу и демонстрируя свои оковы.

«Теперь видишь мой титул?»

Санча повернулась к де Вийнёву, но тот лишь отрицательно покачал головой. Девушка поникла головой. В отличие от неопытной Санчи кабальеро, направляясь к коню, прихватил с собой суму, из которой вытащил краюху хлеба и сверток с солью. Он посолил хлеб и протянул его Санче:

— Возьмите, Ваша милость. Угостите нашего нового знакомого. Кони любят подсоленный хлеб.

— Бедняжка! Мне очень-очень жаль. Позвольте угостить Вас этим лакомством, — Санча шагнула было к жеребцу, но была остановлена окриком Кристулфо.

— Простите, Ваша милость! Но Негро не просто так на цепи! Это очень злобный и опасный ско… создание!

Санча взглянула на жеребца, а тот спокойно смотрел в ответ, чуть повернув голову набок. И Санча смело шагнула к коню, протягивая на раскрытых ладонях краюху хлеба. Кристулфо застыл в ужасе.

Негро коротко втянул воздух принюхиваясь, а затем аккуратно губами стянул краюху с ладоней девушки. Перебирая губами, запихнул хлеб в пасть и стал пережёвывать, не спуская глаз с Санчи. Санча погладила коня по морде и, повернувшись к купцу лицом, объявила:

— У него прекрасные манеры и воспитание. Его милость Негро действительно благородного происхождения.

Весёлость Санчи пропала. Она сделала короткий прощальный реверанс коню и удалилась в свою повозку. Кабальеро и купец обменялись очень неоднозначными взглядами. Кристулфо развёл руками, а потом, спохватившись, поклонился коню:

— Благодарю, Ваша милость, за терпение и сдержанность!

— Ваша милость? — эти слова уже предназначались кабальеро. Купец просил его отпустить. Де Вийнёв махнул рукой. Дурашливость Санчи ему была понятна, но вот зачем так себя ведёт купец? Или он серьёзен?

* * *

Караван медленно двигался по холмистой равнине, следуя изгибающейся сообразно изгибам рельефа узкой дороге. Мушкила втягивал в себя необыкновенно вкусный воздух. Пахло восхитительной солью и одновременно водой. Пахло близким морем. Должно быть, если взобраться на холм, а не объезжать его по дороге, то можно было бы увидеть это море. Этот запах моря Мушкила запомнил с Альхесираса, но разбирать близость моря научился только в Валенсии. С марабутом они не посещали других мест на побережье. Мушкила был уверен, что они очень далеко и от Альхесираса, и от Валенсии. Он всё