Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

class="p1">Отца Санча побаивалась. Он нечасто обращал на неё внимание, занятый своими делами владетельного графа Руссильона. Мужскую роль в воспитании малолетней Санчи, а также роль духовника взял на себя эльнский епископ Суньер, приходящийся отцу Санчи Гийлаберу Второму кузеном. Суньер отличался от многих священников тем, что действительно придерживался принципов церкви и соблюдал целибат. При этом епископ был чадолюбив, и часть нерастраченной отцовской любви досталась маленькой Санче. Вместе с умением читать и писать на латыни. Гийлабер, узнав о таком умении дочери, лишь равнодушно пожал плечами. В то время как брату Жерару от него доставалось за нерадение в освоении письма. Времена пошли такие, что простым идальго всё ещё было незазорно оставаться неграмотными, а вот графам уже предосудительно не уметь хотя бы читать.

Впрочем, Гийлабер не был строг с дочерью. Просто мало интересовался ей. Настороженное отношение к отцу у Санчи, скорее всего, являлось приобретённым чувством от матери Эстефании из рода графов де Фуа. От неё же в наследство достался характерный франкский нос с горбинкой и весёлый, временами дурашливый характер. Матушка и сама крепко держала двор графа в своих маленьких ручках и натаскивала в этом свою дочь. Никакое образование Эстефания не считала лишним, наоборот, считала его необходимым для воспитания будущих детей — её внуков. Благодаря наставлениям матушки Санча к своим юным годам прекрасно умела шить, вышивать, петь, считать подати, владела каталонским, окситанским и франкским языками, хуже латынью и немного мавританским (14).

После гибели Жерара в войне с графством Ампурьяс отношение отца изменилось. Возраст Гийлабера приближался к шестидесяти годам, и других прямых наследников у него не было. Внимание отца ещё больше напугало Санчу. Перспектива близкого замужества стала в полный рост и Санча понимала, что её мнения в этом вопросе спрашивать не будут. Отсутствие ясных матримониальных планов в её отношении до сих пор было связано с наличием полноценного наследника. Женихам, интересующим Гийлабера, был неинтересен брак с дочерью графа Руссильона при наличии другого законного наследника. Возможно, судьба Санчи состояла в том, чтобы выйти замуж за одного из сильных вассалов отца, но с гибелью наследника ситуация поменялась. Для семьи графов де Руссильон настали тяжёлые времена. Вооружённый конфликт с соседями — графством Амупурьяс шёл с переменным успехом, но чаще успех был на стороне родственников из Ампурьяса. Деды сегодняшних графов были родными братьями. Впрочем, в родстве состояли практически все графские семьи Испанской марки.

Напор врагов Гийлабер уравновешивал успехами на дипломатическом поприще. После смерти наследника Жерара Руссильон от захвата спасло только вмешательство графа Безалу и епископа Вика. С той поры Гийлабер активно искал мужа для своей дочери, который бы мог помочь ему отстоять графство. С одной стороны, теперь такой брак привлекал многих — будущий муж мог наследовать графство, что было неплохим призом и приданым. А вот с другой… А с другой смотреть надо совсем издалека. Дело в том, что каталонские обычаи не признавали наследование по женской линии, поэтому для подтверждения легитимности соседям придётся предъявить крепкий военный кулак. Зато законы Арагонского королевства такое позволяли. Законы франков тоже допускали.

К обстоятельствам гибели сына Жерара у Гийлабера были вопросы. Он подозревал предательство, поэтому счёл разумным отправить дочь под крылышко ещё одного дальнего родственника — архиепископа Нарбуно или Нарбона, как они себя называют. Матримониальные переговоры — процесс длительный. За это время может случиться много чего неприятного. Чем больше граф думал, тем больше убеждался, что отправить дочь в Нарбуно — наилучшее решение. Между Руссильоном и Арагоном лежали земли других графств Испанской марки. Это хорошо и плохо одновременно. Франки же сейчас сильны и, пожалуй, предпочтительнее искать будущего зятя на севере. Смотрин Гийлабер не опасался. Архиепископ в силах оградить и защитить его дочь, а сама Санча была хороша собой и прекрасно воспитана.

Так Санча оказалась в том злополучном торговом караване.

* * *

Негро перемещался очень осторожно, где-то быстро перебегал открытое пространство, а где-то подолгу стоял в кустах прислушиваясь. Несколько раз ему приходилось возвращаться, заслышав голоса двуногих впереди на тропе. Три раза залегал в кустах. Если такой приём маскировки и вызвал удивление у Санчи, то вслух девушка ничего не сказала, проворно вытаскивая ноги из стремян, чтобы не оказаться зажатой под тушей жеребца. Санча понятливо ложилась рядом, пряча своё голубое платье за тушей вороного коня, чтобы не бросилась в глаза яркая ткань через просветы в зарослях. По разговорам всадников конного разъезда, проезжавшего рядом, Санча разобрала, что ищут именно её.

Негро потихоньку уходил всё выше в горы, подальше от моря. Ни в сторону Периньяна, ни в сторону Нарбуно хода не было. Санча поняла своим женским умом, далёким от военных действий, что напали на их караван непростые разбойники и целью была наследница графа де Руссильон.

«Вьехо (15) был прав. Предательство!» — сомнения в этом окончательно пропали, как и в том, что Негро послан ей ангелом-хранителем. Даже де Вийнёв не справился бы лучше. Кабальеро непременно ввязался бы в какую-нибудь схватку, и что из этого вышло бы — большой вопрос. Разбойники собрали большую силу, способную разгромить конруа. Даже Санче было очевидно, что это никакие не разбойники, а наёмники-кондотьеры, услугами которых пользуются все, у кого есть на это деньги. Впрочем, невелика разница — наёмники не пренебрегали разбоем при подходящем случае.

Проплутав несколько часов, Негро остановился на привал, а судя по низкому солнцу, даже ночёвку. Сама Санча ни за что не нашла бы такое место. Негро продрался через кусты, прошёл руслом ручья и нашёл распадок, с двух сторон укрытый скалами, между которыми протекал ручей. За скалой был поворот ручья и поднятая площадка, словно созданная для стоянки. Место стоянки было укрыто зарослями кустов ниже и выше распадка. Заметить их тут невозможно, услышать тоже, ручей забивал звуки. Пробраться тихо, не тревожа заросли тоже невозможно. Единственное, что могло их выдать — дым костра.

Только теперь, после всех треволнений дня Санча почувствовала, как же она хочет есть! Но ещё больше пить! Утолив жажду, Санча обратила своё внимание на тюк, подобранный жеребцом в повозке и теперь притороченный к задней луке седла. Чтобы снять его, ей пришлось бы заходить в ручей — Негро утолял жажду, стараясь пить там, где вода за камнями успокоилась и более прогревалась, чем на основной стремнине. Санча терпеливо дожидалась коня. Её взгляд деловито обшарил все углы и нашёл неприятные находки. Похоже, место уже кем-то было облюбовано, но приглядевшись, она поняла, что косточки, которые привлекли её внимание, были очень старыми.