Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Он просто поджал хвост, потому что влияние Ока растет и приближается к его территориям. В противном случае он бы и раньше мне присягнул.

Нисмера взмахнула волосами.

– Как бы то ни было, муррак – редкое существо. Вы можете добавить его к множеству других своих трофеев.

Трофеев? Сколько же у нее монстров? И для чего она их держит?

Она вздохнула.

– Полагаю, что так. Но даже с учетом этого у меня нет времени самостоятельно лететь туда за ним. Нужно подготовиться к коронации. Я не могу подготовить армию к присяге заочно. Какой-нибудь командир находится неподалеку? Найди того, кто заберет для меня муррака.

Элианна перелистнула несколько страниц, а потом подняла руку.

– Энит ближе всего. Но вряд ли он сможет перевезти такое огромное существо. Отправьте Иллаина.

Дальше я слушать не стала – нужно было проведать Винсента. Выбравшись из комнаты для совещаний, я поспешила в свои покои, поднимаясь по широким каменным ступеням. В холле никого не было, но я услышала тихое бормотание и остановилась, прежде чем завернуть за угол. Я аккуратно вошла в коридор и прислонилась к стене.

– Лазарет сработал ужасно, – сказала высокая женщина, ее лицо и руки были полностью закрыты.

Коренастый мужчина невысокого роста, стоявший рядом с ней, кивнул.

– Теперь, когда Нефритовый город превращен в пепел, это все, чем нам придется довольствоваться.

Они быстро прошли мимо меня, продолжая разговаривать, и ничего не заметили. Не колеблясь больше ни минуты, я почти что побежала к двери Винсента и открыла ее. Прокравшись внутрь, я произнесла заклинание, и дверь за мной захлопнулась.

Обожженная нога Винсента была первым, что я увидела. Он лежал в своей постели, обмотанный марлей. Ужас нарастал по мере того, как я подбиралась ближе. Все его тело было покрыто страшными ожогами. Он казался спокойным, а потом я заметила тоник на его прикроватном столике и поняла, что его обезболили.

Я зажала рот рукой, и из глаз слезы полились. На его голове не осталось ни одного волоска. Не было ни ресниц, ни бровей. Насколько же он был плох до того, как попал в лазарет? Он был по меньшей мере при смерти. Я знала истинную силу пламени Иг'Моррутена и видела, на что способна Дианна. Она могла убить его быстро, но хотела, чтобы он медленно и долго страдал.

– Глупец, глупец, – прошептала я, вытирая с лица слезы. Я опустилась на колени у его кровати. – Зачем ты вообще пошел за ней? Ты же знаешь, это самоубийство. Как ты посмел оставить меня тут одну? Я не справлюсь без тебя. Я не смогу быть одна.

Это правда. Он был единственным другом, который был у меня в этом жалком мире.

Я уронила голову на руки, лежащие на краю его кровати, и задрожала всем телом. Слезы хлынули ручьем, напряжение прорвалось, как плотина. Если Винсент умрет, я буду одинока, так одинока. С моих губ сорвалось рыдание, прежде чем я прикрыла рот руками и подняла голову. Я отказываюсь вот так его оставлять. Невозможно представить, сколько времени потребуется, чтобы его излечить.

Я знала наверняка: Нисмере все равно и она даже не зайдет, чтобы его проведать. Для нее он был всего лишь оружием, но не для меня. Слезы высохли, отчаяние сменилось решимостью. Я поднялась одним плавным движением, окончательно отбросив иллюзии, и вышла из комнаты.

Я мчалась по лабиринту коридоров. Моя магия бушевала вокруг меня. Я совершенно не беспокоилась о беспорядке, который оставляю на своем пути. Изумрудный шар силы сформировался в моей руке, и я сорвала дверь Кадена с петель.

Он вскочил с кровати, голый по пояс – в темных брюках, низко сидящих на бедрах и приоткрывающих две линии мышц. Его глаза горели – он зарычал, оскалив клыки, готовый меня прикончить.

Я подняла руку и сжала ее в кулак. Магия обвилась вокруг его горла, перекрывая доступ воздуха. Он упал на колени, хватаясь руками за шею. Каден уставился на меня, но я не ослабила хватку. Я остановилась возле него с поднятыми руками.

– Ты сделал это, – рявкнула я. – Это все твоя вина, ты во всем виноват. Тебе это и исправлять.

Я превратила свою магию в поводок и потянула Кадена из его комнаты.

– Ты выволокла меня из комнаты, чтобы я засвидетельствовал смерть вот этого? – Каден указал на тело Винсента.

– Он жив, – крикнула я оттуда, где стояла – у края его кровати.

– Это ненадолго, – пробормотал Каден. – Это Дианна сделала?

Я кивнула.

– Да. Да, это она.

Каден слегка наклонился, и его губы дрогнули.

– Впечатляюще.

– Рада, что тебя впечатляет сожжение заживо, ты, кусок дерьма.

Каден взглянул на меня.

– Я говорю о том, что ему перебили кости, а еще о ране у него на груди. Его поразили в самое сердце, но он все еще дышит.

– Что? – спросила я, рассматривая тело Винсента. Я этого даже не заметила – была слишком обеспокоена ожогами. Но это было так – маленькое красное пятнышко, которое, казалось, еще кровоточит на том месте, где должно быть его сердце.

– Что ты сделала? – спросил меня Каден.

– Я ничего не делала, – усмехнулась я ему. – А вот ты сделаешь.

– И что это значит?

Я подняла руку, моя магия скрутила его тело: руки, ноги и горло. Его мышцы напряглись, когда он попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

– Расслабься, – сказала я. – Мне всего-то надо позаимствовать кусочек твоей жизненной силы, чтобы его излечить. А потом, обещаю, я тебя отпущу. Договорились?

Его верхняя губа приподнялась, обнажая клыки.

Я осторожно опустилась на колени на кровать рядом с Винсентом и провела над ним свободной рукой. Магия завихрилась у меня на ладони, прежде чем вырваться и осесть на нем. Яркие зеленые щупальца обвили его тело и тело Кадена тоже. Я выдохнула, настраивая свой дух и сознание, чтобы начать заклинание:

– Вити руку мокарум, – окно распахнулось.

– Вити руку мокарум, – холодный ветер завыл в воздухе.

– Вити руку мокарум, – тихий стон раздался справа от меня.

– Вити руку мокарум.

Я почувствовала, как влага наполняет мои глаза, грудь заныла. Ощущение во мне росло и пульсировало, едва сдерживаемое моей магией. Я сделала глубокий вдох и позволила силе вырваться наружу. Она вонзилась в Кадена, а затем и в Винсента. Я распахнула глаза, и комната погрузилась во тьму. Затем послышались крики. Я не обращала внимания на голоса, шепчущие вокруг меня.

– Вити руку мокарум.

Мои глаза были