Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Риск, конечно, колоссальный, но главное – Антуанетт спаслась. Какими бы талантами она ни обладала, нельзя, чтобы они достались Нашире.

– У тебя множественные травмы, – сообщил Страж. – К счастью, вместе с легионерами дежурила хирург, она вытащила тебя с того света. Здесь ты получаешь терапию дакродиорином и сайморфином.

Оба препарата стоили бешеных денег. Первый способствовал скорейшему выздоровлению, второй действовал как сильный обезбол.

– Учитывая обстоятельства – деньги на ветер, – буркнула я.

– Нашира тоже так думала. Тебя трое суток продержали в Вестминстерской больнице, а потом на частной «скорой» доставили сюда, точнее, в резиденцию «Сюзерен». Приказ Наширы.

Значит, мне не померещилось. Я и впрямь лежала на обеденном столе наследной правительницы.

– После отъезда медиков у тебя началась лихорадка, – рассказывал Страж. – Опасаясь, что ты умрешь от обширной кровопотери, Нашира приняла решение убить тебя. Терций с Ситулой доложили ей о случае с Дэвидом. Поскольку переселение состоялось, оттачивать твой дар более не имело смысла.

Разумеется, ей донесли.

– Однако мне удалось ее переубедить. Я объяснил, что твой дар раскрывается лишь в минуту смертельной опасности и тебе необходимо продолжать тренировки, совершенствовать его, чтобы Нашира впоследствии могла пользоваться им без ограничений. Она согласилась с моими доводами и готова ждать до Двухсотлетнего юбилея.

– Сколько прошло с задания?

– Неделя.

Значит, сегодня восемнадцатое. Страж выторговал мне два с половиной месяца.

– Благодаря дакродиорину тебе не придется лежать пластом. Врачи заверили, что к летнему солнцестоянию ты полностью восстановишься. На следующий день мы возобновим тренировки.

– Здесь?

– Да.

Несмотря на разлад в отношениях, Нашира не сомневалась в способности своего консорта отшлифовать мой дар. Неужели я ошиблась? Впрочем, восстание было двадцать лет назад. С тех пор Страж медленно, но верно завоевывал ее доверие, усыплял бдительность.

– «Семь печатей» оказались куда более жестокими и могущественными, чем мы предполагали. Наширу очень огорчило отсутствие среди них Бледной Грезы… но, может, она в тот вечер была среди нас? Ты зачем-то атаковала Дэвида, выстрелила дротиком в Амелию.

Я замерла в ожидании неминуемого.

– Тебя ранил оракул, – продолжал Страж. – Но вряд ли намеренно, скорее всего, просто не узнал из-за маски, а когда узнал, попытался спасти.

– Ты не позволил меня забрать.

– Через него легионеры вышли бы на Севен-Дайлс.

– Я в курсе, но все равно тебя ненавижу.

– Предсказуемо. – Страж ласково, едва ощутимо тронул меня за подбородок. – Помнится, ты говорила, что я не понимаю, с кем связался. Пора раскрыть карты. Кто ты такая?

Я посмотрела на него в упор и тихо ответила:

– Пейдж Махоуни, но многие знают меня под именем Бледная Греза. Последние три года я подельница Белого Сборщика.

Воцарилось долгое молчание. Столь тщательно охраняемая мною тайна выплыла наружу.

– Нашира тебя подозревает, – шепотом произнес Страж. – Она отнюдь не глупа, Пейдж.

– Меня будут допрашивать?

– Возможно. Нашира жаждет отыскать Белого Сборщика. Однако надеюсь, в свете случившегося она не станет рисковать тобой вплоть до юбилея. Я со своей стороны постараюсь тебя защитить, но ты должна соблюдать осторожность.

– Я закоренелая преступница, осторожность – мое второе имя. Интересно, зачем ей понадобился Сборщик?

– Я думал, ты знаешь.

– Понятия не имею. Спору нет, Джексон персона влиятельная, но это не объясняет, почему из всего Потустороннего совета ее интересует только он.

– Хм.

Какое облегчение – снова говорить о Синдикате, не притворяться. Нечто подобное испытываешь, когда перестаешь прикидываться слепышом. К худу или к добру, но мне очень недоставало Бледной Грезы.

– Ты сказал, не тебе меня судить. Твое мнение не поменялось, Страж?

– Нет.

– Несмотря на то, что Белый Сборщик сочинил «Категории паранормального» и создал иерархию среди ясновидцев? Несмотря на то, что я три года работала на него, прекрасно понимая, что он за человек, и по большей части работа мне нравилась? Ты в курсе, кто такая подельница?

– Что-то вроде адъютанта?

– Именно. Я была его наемницей, сборщицей долгов, оружием. – Мои пальцы ощупывали повязку на боку. – Алый Взор, оракул, пырнул меня ножом в наказание за дерзость, а не с целью убить. Поэтому и бил точно в печень.

– Да, лезвие угодило именно туда.

– Мне предстояло либо истечь кровью, либо обратиться в больницу, рискуя попасть под арест.

– А ты сама проделывала такое?

– Нет, но грозилась.

– Ты явно к чему-то клонишь, Пейдж.

– Ты хотел узнать, кто я. Теперь знаешь.

– Бледная Греза – лишь часть тебя.

– Но часть неотъемлемая.

Страж отсоединил капельницу. Его руки двигались с нежной сноровкой.

– Никак не возьму в толк, почему вы носите перчатки, – усмехнулась я. – Боитесь заразиться от нас?

– Таково веление Наширы.

– Однако ты не разделяешь позицию собственной невесты и правительницы. Причем довольно давно.

– Взялась меня осуждать? Ты не понимаешь, почему я избрал ее невестой, так?

– Именно.

– Задумайся, был ли у меня выбор?

Страж хотел отпустить мою руку, но я крепко стиснула его запястье. Ему не составляло ни малейшего труда высвободиться, однако он не шелохнулся.

– Я тебе открылась. Настал твой черед. Ты меченый?

Страж покосился на мои пальцы, сомкнутые на его руке, и перевел взгляд на меня. В принципе, большего мне не требовалось.

– Да.

– А цветок?

– Амарант, произрастающий только в загробном мире. Его история уходит корнями в далекое прошлое. Запрещенный символ бунта, отрицание власти Саргасов.

– И ты по-прежнему его хранишь.

– Как напоминание о прежней жизни.

– Ты бы хотел к ней вернуться?

– Допустим, Бледная Греза.

– Тогда тебе необходимо соблюдать предельную осторожность. Ты уже пытался свергнуть Наширу, однако тебя предали. Думаю, шрамами последствия не ограничились. Ты утратил веру в людей, поэтому и возненавидел меня за шантаж, увидев во мне тень предателя, подложившего тебе свинью.

Страж смотрел мне в глаза.

– Пожалуй, ты не лишена проницательности, Пейдж Махоуни.

– Вы с Наширой оба меня испытывали. В Ноябрьфест ты на собственной шкуре познал прелести человеческого эгоизма. С тех пор у тебя нет права на ошибку. Ты пытался понять, союзник я или враг, похожа ли на предателя, готового бросить в пасть волкам всех и каждого. Верно мыслю, Арктур?

Его молчание было красноречивее любого ответа.

– Ты по-прежнему сомневаешься, потому что теперь точно знаешь, кто я и на кого работаю, а такие люди не заслуживают доверия.

Из патефона полилась новая мелодия.

– Сначала так и было, – не стал отпираться Страж. – Но потом вскрылись любопытные факты.

– Какие факты?

– Ты уцелела в Дублинском Вторжении.

У меня пропал дар речи.

– В тот день выжили единицы, – продолжал рефаим. – Но отнюдь не благодаря везению. Сайен нарочно оставил свидетелей, чтобы те поведали о случившемся всей Ирландии. Донесли, какая бойня ее ждет, если она решит дать отпор.

– Откуда у тебя