Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— А кто будет меня растаскивать, Триий? — улыбку Мариша можно было бы назвать тёплой, если бы не мрачный взгляд жаждущего крови Тёмного духа. — Стража? А сколько в ней верных тебе оборотней? Или ты в своём страхе перед хайнесом не заметил, что большая часть твоих подчинённых ушла со мной? А, Триий? Не заметил?

Багровый от недавнего удушья Триий начал бледнеть.

— Все эти годы я продолжал быть тем, кем был, до того момента, пока твоя дочь не захотела стать моей спасительницей, — Мариш ласково улыбнулся, словно бы растроганный наивностью малышки. — Ты говоришь, хайнес был бы рад вновь увидеть меня на плахе? Я могу его понять. Я был и остаюсь одним из самых опасных противников. Но сейчас я словно бы сижу на цепи. И мои цепи, — оборотень медленно поднял руку и указал пальцем на дверь спальни, — сейчас мирно спят.

— Ты…

— Я не закончил, Триий, — мягко оборвал сарена дворецкий. — Если я сорвусь, семья Бодый прекратит своё существование одной из первых. Ты полностью в моих сетях.

— Не морочь мне голову! Ты не мог… Я не глупец, тебе не было позволено выбирать слуг для моего дома!

— Верно. Ты разрешил мне править здесь, но не дал позволения выбирать подданых, — согласился с ним Мариш. — Но время от времени тебе требовались новые слуги. Особенно охрана. Среди тех, кто приходил на их место, выбирали лучших, способнейших, ранее себя зарекомендовавших. А среди моих оборотней, — губы раздвинулись в улыбке, — лучшие из лучших. Рекомендации же достать не так сложно. Ты сам их брал, Триий. А когда прежний начальник охраны не оправдал твоего доверия, ты же и назначил на его место моего молодца и дал ему право выбирать подчинённых.

Мариш склонился так низко, что почти соприкоснулся с Триием носом, и прошептал ужасное:

— Почти все слуги здесь мои. Одно моё слово, и от семьи Бодый останется только Лоэзия. И ты не успеешь ничего сделать.

— Ты лжёшь… — потрясённо прошептал сарен. — Ты не мог…

— … не мог провернуть это под твоим носом и носом хайнеса? — насмешливо уточнил Мариш. — Хайнес потому и считает меня опасным противником, что я умею забрасывать сети. И более того, плести их. Ждал от меня более хитрого хода? Но мне проще было позволить тебе самому брать на службу тех, кто мне нужен. Мне ли не знать, какие слуги требуются богатым господам?

— Ты что задумал? Если думаешь, что я промолчу…

— Промолчишь, Триий. Ты будешь молчать. Мои подчинённые служат всей твоей семье, они участвовали и участвуют в твоих делах, ты отряжал их в помощь хайнесу. Ты уверен, что кто-то поверит, что ты якобы не заметил, как оказался в центре бандитской своры Мариша? Ой, Триий, у тебя столько врагов, — Мариш прицокнул с наигранным сочувствием. — Они будут рады напеть в уши хайнеса, что один разбойник что-то не поделил с другим и теперь пытается от него избавиться. А мы, — дворецкий прищурился, — с радостью это подтвердим. Поэтому подумай, Триий. Я не только уничтожу твою семью, но растерзаю её честь.

Взгляд сарена остекленел, а рот в ужасе искривился.

— Но мы можем сосуществовать рядом, пока Лоэзия держит меня в руках. Ты же меня понял? — Мариш приподнял брови. — Завтра, когда она проснётся, ты придёшь и выразишь свою радость, что она жива. И ни слова не спросишь про артефакт. Если сыграешь достаточно убедительно, я сам спрошу её, но, думаю, тебе стоит повиниться перед хайнесом. Это меньшее из зол.

Мариш неспешно распрямился и посоветовал:

— Сейчас тебе лучше уйти. Лоэзия спит, а у меня паршивое настроение. Юдриш сообщит, когда можно будет её посетить.

Триий, словно пребывая в тумане, поднялся и, цепляясь за стену, пошёл к двери. Там, на пороге, он замер, смотря в одну точку пустым взглядом, а потом всё же вышел в коридор, где его услужливо подхватил под локоть Юдриш.

— Господин, вам плохо? — участливо спросил оборотень. — Проводить вас?

Сарен окинул его безумным взглядом, вырвал локоть и едва слышно прошептал:

— Я сам… сам…

Ёрдел смерил его спину взглядом и прикрыл дверь. Дворецкий, развернувшийся к спальне, не обратил на это внимания: все его мысли занимала Лоэзия.

Оставить врагу жизнь, потому что его кто-то любит?

Дворецкий Ёрделу не нравился. Эмоционально неустойчивый, явно относящийся к тем, кто не просто ведёт плохую жизнь, а руководит ею, не имеющий представления о том, как заботиться о детях, да ещё и неспособный защитить кого-то. Но Ёрдел его понимал и ему были близки мысли оборотня. Он так же, как и этот Мариш, считал, что у детей не должно быть врагов и от них следует избавляться.

Отец девочки явно был ей врагом. Он был угрозой для неё. И дворецкий, похоже, считал так же.

Но он оставил ему жизнь, потому что девочка любит его.

Выбрал меньшее из зол, ведь большим была бы печаль девочки из-за смерти отца.

Мариш Ёрделу не нравился, но тем не менее он понимал то, что сам Ёрдел понял только сейчас.

Дворецкий опустился перед постелью на колени, прижался лбом к ладони Лоэзии и постоял так несколько минут. Ёрдел видел, как расслабляется его лицо, смягчается жёсткая складка губ, разглаживается морщина на лбу, и слышал, как выравнивается его дыхание.

Что ж, дворецкий явно был полон недостатков. Но врагом для девочки он точно не был. Присмотреть за ним, конечно, всё же нужно.

Успокоившись, Мариш притянул к себе рубашку и начал переодевать Лоэзию. Натянул сперва на неё чистую одежду и уже под ней быстро расшнуровал старую и стянул её. Очень ловко, что говорило о большом опыте, продел руки в рукава, одёрнул подол и потянулся, чтобы поправить рубашку на плечах и завязать ленты, но почему-то замер. А затем и вовсе решительно стянул ткань и во все глаза уставился на левую лопатку девушки.

— Это ещё что? — разъярённо прошипел оборотень, вглядываясь в рисунок, сложенный из множества символов. — Что это за дрянь⁈

Ёрдел прохладно посмотрел на него. Вообще-то он мог просто наколоть путевую строку, но подумал, что не стоит портить тело ребёнка какой-то подписью, и сложил символы в фигуру.

И теперь на лопатке Лоэзии красовался крест.

Ёрдел часто видел