За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Ты о чём? — рассеянно переспросил я, пытаясь рассортировать перепутанные листы.

— Об этих, — она хихикнула. — Порнографических открытках. У тебя, кстати, такой коллекции нет?

— Нет, — я оценивающе посмотрел на неё. — Но вообще идея интересная.

— Даже не думай! — Ленка со смехом замахала руками. — Я не собираюсь тебе позировать!

— Тогда и не буди во мне подобные мысли, — наставительно сказал я. — А то ведь я могу об этом и задуматься.

— Ну а если серьёзно, Кени?

— А если серьёзно, то зачем мне её дурить? Она и так слишком уж мне верит, немного критического отношения не помешало бы.

— Критическое отношение к тебе? — усмехнулась Ленка. — Не могу себе такого представить. По-моему, если ты скажешь ей, что солнце восходит на западе, она поверит в это мгновенно.

— Вот о чём я и говорю, — кивнул я, — ни к чему мне это. На самом деле я никого не дурю и не собираюсь ничего подобного делать. Люди же не идиоты — даже если им мозги заморочишь, через какое-то время они обязательно это поймут. Недостаточно ведь просто что-нибудь наболтать — у твоего мнения должно быть веское обоснование, только тогда к нему отнесутся серьёзно.

— Может, ты и в самом деле не дуришь, — не очень уверенно согласилась Ленка, — но у тебя неплохо получается убеждать людей в том, что тебе нужно.

— Потому что я знаю один секрет, — заявил я с таинственным видом. — Зная этот секрет, можно убедить человека в чём угодно, вот вообще в чём угодно.

— Какой секрет? — у неё мгновенно разгорелось любопытство.

— Объясни человеку, что ему выгодно тебе верить, и он обязательно тебе поверит. Дурить, конечно, всё равно не стоит, потому что потом он больше никогда тебе верить не станет. Но если ты хочешь человека в чём-то убедить, первым делом дай ему понять, что это в его интересах. Если он не будет видеть в твоих словах своего интереса, он твои доводы проигнорирует, какую бы правду ты ему ни вещал.

— Звучит цинично, — заметила Ленка.

— Не я сделал людей такими, — пожал плечами я.

— Но ты их недостатки умело используешь.

— Не так уж умело, увы, но использую. А что делать? Приходится.

Ленка поулыбалась, но комментировать не стала, а сменила тему:

— А скажи, Кени, зачем ты вообще это затеял? Я имею в виду совместное дело. Деньги их нам не нужны, да и какие у них деньги? Что они могут нам дать?

— Да ничего они не могут нам дать, Лен, в том-то и проблема. Мы — только формально фамилия, а на самом деле непонятно что. Просто кучка людей, которые зачем-то сошлись вместе. Мама участвовать в делах не собирается, а Эрик пока что не ощущает себя главой семьи и принимать какие-то решения не рвётся. Зайка… ну, сама понимаешь. С верностью у неё всё в порядке, но сейчас от неё нужна не личная верность. Верность — это важнейшее качество для слуги, но для вассала это слишком шаткая база. Нужно что-нибудь посерьёзнее. Ну а Клаус с Ладой для нас пока чужие.

— И как это связано?

— Общие интересы должны быть, понимаешь? А какие у нас могут быть общие интересы?

— Лишь бы не марки, — усмехнулась Ленка. — А то знаю я ваши фамильные увлечения.

— Ну, я не Бернар, мне марки ни к чему, — засмеялся я. — И я имею в виду интересы, а не хобби. Спаять фамилию вместе может либо общий враг, либо экономические интересы. Серьёзных врагов у нас нет, остаётся только экономика. На самом деле я бы дал им даже какую-то долю в наших старых предприятиях, не будь эти предприятия в особом реестре княжества. Мы ничего не можем сделать со списком владельцев.

— Милен Второв в это не верит, — заметила Ленка. — Я недавно видела Бажана — мы с ним посидели, поболтали. Второвы не теряют надежды выкупить у нас «Мегафон».

— Милен — это хорошая иллюстрация того, что невозможно быть умным во всём. Хороший инженер, неплохой управляющий и при этом совершенно не понимает и не желает понимать, как устроено княжество. Я уже перестал объяснять ему, почему невозможно изменить доли владельцев — он все мои слова пропускает мимо ушей. Он думает, что я просто не хочу уступать свою долю — кстати говоря, правильно думает, не хочу. Но боги с ним, со Второвым, его заскоки меня мало волнуют. А вот как превратить нашу случайную кучку людей в крепкую фамилию — это действительно важная задача.

— Думаешь, такой способ сработает? — усомнилась Ленка.

— Надеюсь на это, — вздохнул я. — Другого-то способа нет. Должна быть какая-то общность интересов, чтобы нам хотя бы было зачем встречаться и о чём разговаривать. Я, кстати, хотел и родственников в дело позвать, но Ренские сказали, что им запрещено иметь общие предприятия с дворянами, ну я и Хомских тоже не стал звать. Может быть, потом что-нибудь вместе устроим, а пока вассалы важнее.

* * *

По молчаливому согласию они ничего не говорили до тех пор, пока не сели в машину. Вряд ли их стали бы подслушивать — во всяком случае, от Арди такого никто не ждал, — но в любом случае не стоит разговаривать о важных вещах там, где могут быть чужие уши.

— И что ты думаешь насчёт этого предложения, дорогая? — спросил Клаус, когда машина, наконец, тронулась. — Это действительно выгодная затея?

— Я думаю, что нам повезло, милый, — ответила Лада. — Но если бы мы вдруг отказались, или даже просто начали колебаться, следующего предложения могли бы и не дождаться.

— Думаешь? — Клаус бросил на неё удивлённый взгляд, на мгновение оторвавшись от дороги.

— Не смотри на Эрика, милый. Эрик — это Милослава, а матери Кеннер простит что угодно. А вот нам надо быть осторожнее — нам ошибок прощать никто не станет.

— Согласен с тобой, дорогая, — задумчиво кивнул Клаус. — Но я всё же не вполне понимаю, зачем это вообще понадобилось Кеннеру.

— Да ты и сам мог бы легко догадаться, милый, просто не захотел задумываться, — Лада нежно на него посмотрела.

Клаус понимающе усмехнулся, игру жены он раскусил давным-давно — она старалась не показывать свой ум, чтобы муж не почувствовал себя глупее. Пожалуй, Клауса не особенно задело бы, если бы жена вдруг и в самом деле оказалась умнее, но её чувство такта он вполне оценил.

— Ты же прекрасно понимаешь, что наша семья даже близко не соответствует уровню Арди, — продолжала Лада. — У нас с ними совершенно разный масштаб, мы для них полностью бесполезны. Но Кеннер был вынужден принять нас в вассалы