Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

— Эх, назначить бы специального человека для общения с репортерами! — произнесла Белова. — Чтобы не отвлекать жандармов от работы.

— Хорошая идея, — ответил Дмитрий. — Человека, который умеет общаться с репортерами от лица жандармерии. Кого-то способного складно говорить и разбираться в законах.

— И еще этот человек должен вызывать доверие и нравится людям, — подхватила Алиса.

— Такое предложение нужно обдумать, — кивнул князь, бросив на меня проницательный взгляд.

На этом мы и попрощались. Я сослался на прием, который должен был вот-вот начаться, и мы с Нечаевой направились к машине. Шуйский с Беловой покинули территорию вместе с жандармами.

Уже на парковке я понял, что Арине Родионовне будет некомфортно в одном салоне с Гришаней. Поэтому пришлось вызвать такси, хотя моя спутница и противилась такому решению.

— До офиса ехать не так долго, — растерянно произнесла она. — Все будет хорошо.

Но я все же махнул рукой свободному извозчику, и он тотчас подкатил к нам.

— Мне будет спокойнее, если вам не придется ехать с этим человеком в одной машине, — пояснил я.

— Вы не доверяете мне или ему? — уточнила девушка, усмехнувшись. — Полагаете, что я попытаюсь выцарапать ему глаза?

— Пока Гришаня для нас посторонний, — честно ответил я. — И в свете того, что я о нем узнал, не хотелось бы, чтобы он делал выводы относительно вашей природы. Не удивлюсь, если его натура пожелает спровоцировать нападение.

— Очень может быть, — нехотя согласилась девушка и позволила мне открыть перед ней дверь в салон.

— Встретимся в офисе, — произнес я на прощание. Сам же направился к машине Гришани.

— Ну? Как прошло? — живо поинтересовался парень, едва я сел на задний диванчик.

— По плану, — ответил я. — Свиридов получил бессрочную ссылку с запретом занимать судейский пост и рекомендациями тихо встретить старость где-нибудь в Московии. Под пристальным присмотром жандармов.

— Ага, — пробормотал водитель, заводя двигатель. — Вот оно что.

Голос парня прозвучал слегка расстроенно. Но свои истинные эмоции Гришаня умело скрыл. Машина неспешно покатила к офису, я же откинулся на заднее сиденье и довольно вздохнул. Одно дело, наконец, завершилось. Теперь необходимо провести прием клиентов, а затем разобраться с полным странностей делом Миши…

А еще надобно как можно быстрее найти Щукина, который отчего-то упорно не хочет покидать город, чтобы залечь на дно. И как я не старался попытаться понять его, мотивы бывшего жандарма оставались для меня загадкой. Он не сможет подобраться ко мне или бабушке. Маргарита находится в монастыре, и даже если Щукин соберет целую армию призраков, они не смогут попасть на святую землю. Отца же охраняли шаманы нового отделения. И Щукин уже наверняка об этом знает. Знает он и то, что по его следу идет не только жандармерия, но и кустодии. Но тем не менее продолжает напоминать о себе.

— Прибыли, мастер.

Погруженный в раздумья, я и не заметил, как машина въехала в арку двора, но голос Гришани привел меня в чувство.

— Спасибо.

Я вышел из авто, поднялся по ступеням крыльца и открыл дверь в жилое крыло, чтобы оттуда наблюдать за тем, что творится в приемной:

— Будете мне дерзить, я вас совсем отменю!

Голос Яблоковой был первым, что я услышал от дверей. У стола секретаря стояли двое мужчин, один из которых, судя по одежде и манере держаться, был явно из аристократов. Это был мужчина за сорок. Он стоял ко мне вполоборота, и я мог рассмотреть на его холодном лице гримасу презрения. Вторым же был парень лет двадцати, явно секретарь первого. В руке он держал кожаный портфель. За столом же, откинувшись на спинку кресла, сидела Людмила Федоровна, и вид у нее был раздраженным.

— Отмените? — не понял аристократ.

Яблокова открыла верхний ящик стола, достала тетрадку с черной обложкой, на которой было выведено белым карандашом «Тетрадь отмены».

— Впишу вас в эту вот тетрадку, и вы никогда не попадете на прием к мастеру Чехову, — язвительно произнесла она, повертев книжицей перед гостями. — Павел Филиппович — лучший адвокат города, даром что стажер. К нему запись за полгода. Поэтому хамов и грубиянов я записываю в эту вот тетрадку. Если ваше имя в ней окажется, то будь вы даже хозяином Камчатки — к некроманту нашему не попадете. Это я вам гарантирую. Но вы можете проверить…

С этими словами женщина медленно распахнула тетрадь и взялась за ручку.

— Как правильно: «аблигация» или… — пробормотала она себе под нос.

Мужчины быстро переглянулись, презрительная маска мигом сползла с лица аристократа:

— Зачем же сразу отменять? — залебезил он, пытаясь изобразить некое подобие смирения. — Простите, наше знакомство началось не с того. И я приношу свои искренние извинения. Надеюсь, вы примете это в знак примирения.

Он кивнул спутнику, и тот достал из портфеля коробку конфет и бутылку янтарного напитка. Яблокова со скучающим видом приняла дары, небрежно бросила конфеты в верхний ящик стола, а бутылку повертела в руке.

— Десятилетний, — тоскливо вздохнула она. — Ладно, вы прощены. Приходите…

Она открыла лежавшую на столе белую тетрадь, принялась листать страницы.

— Ага, вот. Есть окно в шесть вечера, — произнесла она. — Могу записать вас. Но имейте в виду, прием будет в порядке живой очереди. И перед вами скорее всего будет… торговец рыбой с рынка на Невской. Фамилия у него шикарная — Крохоборов. Замечательный человек, скажу я вам! Принес для некроманта здоровенную копченую рыбину. Такую, которая будет на столе не один день появляться. И каждый раз Павел Филиппович будет вспоминать о таком заботливом клиенте. Я так точно напомню. Понимаете, за каким человеком вы в очереди стоите?

— Записывайте, — обреченно произнес мужчина. — Тогда до встречи?

Он улыбнулся, и в этот раз улыбка вышла более убедительной.

— До нее самой, — холодно ответила Яблокова, не удостоив аристократа взглядом, и мужчины направились к выходу.

Я отошел к лестнице, чтобы не попасть в поле зрения незнакомцев.

— Что за баба… — прошипел дворянин.

— Прошу вас, тут же могут быть призраки, — взмолился секретарь.

— И что? — не понял начальник.

— Вдруг доложат через некроманта о том, как вы отзывались…

И только когда дверь за ними закрылась, я вышел из своего укрытия.

— Как прошел прием?

— Ох и сложная это задача, Павел Филиппович! — произнесла Яблокова. — Должен ты мне теперь по гроб жизни. И после него тоже. Ты же некромант. Прут, торопятся, всяк старается без очереди пролезть. Но я устроила прием в порядке записи. Начнется с часу дня. Но теперь пойду я, пожалуй. Там уже по телевизору сейчас «Несчастливы порознь» начнутся.

— Что? — не