"Фантастика 2026-164". Компиляция. Книги 1-32 - Дмитрий Ромов

Михаил выскользнул из подъезда так же бесшумно, как и вошел. Он сделал шаг от двери, втягивая голову в плечи, чтобы слиться с темнотой, и тут же боковым зрением уловил движение справа. Рванулся было в сторону, но не успел. И тут же его словно оглоблей огрели по спине, между лопаток. Михаила швырнуло лицом в грязь, перед глазами вспыхнули искры, а в легких не осталось воздуха.

— А вот хрен тебе, а не побегал, — прохрипели над ухом.

Слуга попытался перевернуться, но тяжелый сапог придавил ему поясницу, вдавливая в жидкую грязь. Кто-то грубо схватил его за волосы, рванул голову вверх. Перед глазами, в темноте, мелькнуло знакомое лицо — тот самый коренастый с перебитым носом.

— Ты кто такой, падла? — дыхнул тот перегаром и гнилыми зубами. — Что тут высматриваешь? А ну, говори, пока кишки не выпустил.

Второй, тот, что ударил со спины, навалился коленом на ноги Михаила, выкручивая руки. Боль прострелила плечи, но Михаил сдержал крик. Знал: закричишь — прирежут сразу, чтобы шума не было.

— Да я местный, — просипел он, сплевывая кровь и грязь. — Извозчик я. Лошадь ищу, убегла проклятая. Забрел сюда, думал, может, во дворе стоит…

— Врешь, сука, — коренастый ударил его по лицу наотмашь. В глазах потемнело, рот наполнился кровью. — Лошадь он ищет. По подъездам шастает, у дверей слушает. Я тебя еще когда с Крепышом терся, засек. Ты за ним шел, думал, не вижу?

Михаил похолодел. Значит, все-таки заметили. Этот, коренастый, оказался не так прост.

— Обыщи его, Штырь, — приказал коренастый.

Тот, второй, грубо обшарил Михаила, вытащил из-за пазухи старый армейский кинжал, из кармана — горсть медяков и засаленный платок.

— Ножик при нем, больше ничего, — доложил Штырь. — Денег кот наплакал. Не похож на сыскаря.

— Сыскари разные бывают, — коренастый наклонился ближе, вглядываясь в лицо Михаила. — Ты откуда сам? Чей будешь?

Михаил молчал, лихорадочно соображая. Если скажет правду — убьют сразу. Если соврет — проверят и тоже убьют. Надо тянуть время, говорить то, что они захотят услышать.

— Да от Губина я, — выдохнул он, вспомнив подрядчика. — Молочник, Крепыш, задолжал хозяину. Губин послал проследить, где он деньги прячет. А я… ну, полез куда не надо. Дурак.

Коренастый хмыкнул. Поверил или нет — непонятно, но руку с волос убрал.

— Губин, значит, — протянул он задумчиво. — Знаю я этого жирного борова. Своих людей за должниками посылает. Ладно… Штырь, вяжи его. Отведем к Нюхачу, пусть решает. Если врет — сам и прикопает.

Михаилу связали руки за спиной рваной веревкой, больно стянув запястья. Подняли, толкнули в спину. Он еле устоял на ногах — ребра, похоже, треснули, каждый вдох отдавал острой болью.

— Шагай, извозчик, — коренастый ткнул его кулаком между лопаток. — И не дергайся. Дернешься — кишки выпущу прямо здесь и собакам скормлю.

Повели не к выходу из «Кочек», а глубже, в самую чащу трущоб. Михаил шел, спотыкаясь в темноте, чувствуя, как кровь из разбитой губы стекает по подбородку. Мысли лихорадочно метались. Если приведут к Нюхачу — все. Там Крепыш, который знает его в лицо, он же приходил к Параше. Тогда — смерть. И Ваню тогда никто не спасет.

Надо бежать. Сейчас или никогда.

Они свернули в особо темный проулок. Ни фонарей, ни окон, только черные стены сараев по бокам да кучи мусора. Ноги скользили по грязи. Впереди шагал коренастый, за ним Михаил, сзади подталкивал Штырь. Идти было трудно — связанные руки мешали сохранять равновесие, сапоги то и дело соскальзывали с размокших кочек.

Вдруг Михаил оступился, нога поехала в сторону, он инстинктивно попытался удержаться, но потерял равновесие и рухнул на колено прямо в ледяную жижу. Штырь, шедший сзади вплотную, по инерции налетел на него, выругался, взмахнул руками, пытаясь удержаться, и с тяжелым шлепком растянулся рядом, заехав головой в кучу мусора.

— Твою мать! — заорал он.

Коренастый обернулся, но в темноте не сразу понял, что произошло. Секунда — и Михаил, собрав остатки сил, рванул в черный провал между двумя сараями. Он не знал, что там, но выбора не было. Веревка на запястьях впивалась в кожу, мешая, но страх и решимость придавали сил. Он кинулся в темноту, слыша за спиной мат и топот.

— Стоять, гад! Убью! — заорал коренастый.

Михаил петлял, как заяц, перепрыгивал через кучи мусора, проваливался в ямы, но бежал, не чуя ног. Сзади матюгались, но топот стихал. Бандиты быстро отстали — в темноте, среди нагромождений хлама, они боялись свернуть шею, а беглец, подстегиваемый страхом смерти, несся как одержимый. Он свернул за угол, перемахнул через покосившийся забор, пролез в дыру и замер, прижавшись спиной к холодной стене какого-то сарая. Сердце колотилось так, что, казалось, его было слышно за версту. Слуга затаил дыхание. Шаги приближались, и Михаил понял, что бандиты остановились у забора.

— Куда он делся? — сипел Штырь.

— Да кто его знает, тут ходы как в крысиной норе. — Это коренастый. — Ладно, утром поищем. Если жив, далеко не уйдет — руки связаны.

— А Нюхач?

— Ничего ему не скажем. Пошли, здесь делать нечего.

Шаги затихли. Михаил еще долго стоял, боясь пошевелиться, прислушиваясь к тишине. Наконец, убедившись, что погони нет, он осторожно двинулся дальше, петляя по темным закоулкам, пока не выбрался на окраину Кочек.

Руки затекли, веревка въелась в запястья до крови. Он нашел острый край разбитой бутылки и, изрезав пальцы, перетер веревку. Освободившись, побрел прочь, шатаясь от усталости.

Вернулся в дом Горских, когда уже вовсю светило солнце. Дарья, увидев его, ахнула, всплеснула руками:

— Батюшки, Михаил! Кто ж тебя так?! Весь в кровище, рожа разбита…

— Воды дай, Дарья, — прохрипел он, опускаясь на лавку в кухне. — И не шуми. Барышне ни слова. Потом сама все узнает.

Он сидел, сжимая кружку дрожащими руками, и смотрел в одну точку. Побег удался. Но теперь они знают, что за ними следят. Могут убрать мальца, могут сменить место. А он, старый дурак, допустил ошибку, слишком поверил в удачу, когда с Крепышом все прошло легко.

И все же теперь он знал, где Ванечка. И это знание стоило того, чтобы рискнуть еще раз.

Только теперь он будет умнее.