Исцеление вечности - Джули Кагава

Раньше я уже видела такое. Шесту вспороли живот — чудовищным садистским ударом. Ему осталось недолго.

— Кто это с тобой сделал?

— Прости, — задыхаясь, прошептал Шест. — Прости, Элли. Я не знал. Прости.

— За что простить? — тихо спросила я.

Тут Шест затрясся и начал кашлять. Изо рта у него пошла кровь, потекла по шее, и я бросила взгляд на Салазара.

— Сделайте что-нибудь! — рявкнула я на Государя. — У вас же тут врач! Что вы стоите и смотрите?

Государь сощурился.

— Я не имею привычки помогать тем, кто меня предал, — к моему изумлению, сказал он.

— Что? Он вас предал? Как?

— Элли, — снова прошептал Шест, стискивая мою руку. — С-саррен, — выдохнул он. — Это был Саррен. Он вернулся.

Внутри у меня все похолодело.

— Саррен сделал это с тобой? Как? Когда?

— Я… его туда привел, — продолжал Шест. — Я привел его к Саррену. Он нас ждал. Обещал… что заберет его. Я не думал… что он меня пырнет. Мне… так жаль, Элли.

Заберет его?

— Кого? — прошептала я, но тут Шест охнул, его рука выпала из моей, а глаза закатились. — Шест! — зарычала я, ухватив его за воротник. Мои внутренности словно скрутило колючей проволокой. — Кого? Кого забрал Саррен? Кого ты вывел из башни? Кого?

— Зика, — прошептал Шест, и мир вокруг меня раскололся на тысячу кусков. — Я отвел к нему Зика. Он… теперь у Саррена.

— Сукин сын, — рыкнул кто-то позади меня, должно быть Шакал, но я уже ничего не соображала. Я смотрела на это лежащее передо мной… существо, на создание, которое я когда-то считала человеком.

— Он сказал… ты знаешь… где его искать. — Я почти не слушала. Саррен и Зик. Зик все это время был у Саррена. — Он сказал… что они будут там, где вы с ним расстались… частично.

Больница. Саррен будет в старой больнице. И Зик будет с ним. Живой. Он должен быть жив.

— Я просто… хотел, чтобы ты меня заметила, — умоляюще продолжал Шест. — Я… хотел, чтобы ты поняла… что я не никчемный. Что я… могу быть сильным, как ты. Я хотел, чтобы ты меня увидела, вот и все. Меня… настоящего.

— Я вижу. — Ничего не чувствуя, я отошла от его койки. — Теперь я вижу тебя настоящего.

— Элли…

— Будь ты проклят, Шест, — прошептала я и отвернулась.

Шест захрипел, схватил меня за локоть, но я вырвалась и направилась к выходу. У дверей меня остановил Кэнин, лицо его было мрачно — и я оглянулась. Шест откинулся на подушку, водянисто-голубые глаза бессмысленно уставились в потолок. Бледная рука свесилась с кровати.

Я ничего не почувствовала. Это был не друг, даже не знакомый. Это был чужак. Развернувшись, я вышла из комнаты, оставив позади мертвое тело того, кого когда-то знала.

Глава 22

— Эллисон!

Громовой голос Кэнина остановил меня у дверей лифта. Мой господин почти никогда не срывался на крик, но, когда это все же случалось, звуковая волна либо сшибала тебя с ног, либо заставляла замереть на месте. Я обернулась — Кэнин с каменным лицом шел ко мне.

— Нельзя бросаться сражаться с ним в одиночку, — негромко сказал он, поравнявшись со мной. — Если ты подождешь, мы с Шакалом пойдем с тобой.

— Если я подожду? — оскалилась я, глядя, как меняются светящиеся цифры над металлическими дверями — черт, неужели нельзя быстрее? — Нет времени ждать! Мы должны найти их, немедленно!

Лифт звякнул, и я хотела войти в кабину, но Кэнин ухватил меня за плечи.

— Послушай. — Он легонько встряхнул меня. — Ты должна меня выслушать. Иезекииль уже несколько часов с Сарреном. Наедине. Он знает, как добраться до Эдема. Он знает, что ученые работают над лекарством, и Саррен захочет выпытать у него всю информацию. Эллисон… — Кэнин стиснул мои плечи. — Ты должна приготовиться к тому, что ты, возможно, там увидишь. Нельзя, чтобы это зрелище тебя уничтожило.

Я отчаянно замотала головой:

— Нет. Нет. Зик жив. С ним все будет хорошо.

— Речь идет о Саррене, — непривычно мягким тоном напомнил мне Кэнин. — Ты видела, что он сотворил со мной. Ты знаешь, на что он способен. Твой человек сильный. Но… он всего лишь человек. А Саррен свое дело знает… — Его голос стал еще мягче. — Таков наш мир, Эллисон. Он состоит из боли, крови и смерти, и именно поэтому я хотел, чтобы ты соблюдала дистанцию. Чтобы ни к кому не привязывалась. — Он отпустил мои плечи, но продолжал пристально смотреть в глаза. — Что бы мы там ни обнаружили, — тихо сказал он, — чтобы ты ни увидела и ни услышала, ты должна быть готова, потому что все будет гораздо хуже, чем ты можешь себе представить. Ты меня понимаешь?

— Да, — выдавила я.

Горячие слезы щипали глаза. Потому что Кэнин был, как всегда, прав. Он был прав насчет Саррена и прав насчет первого правила вампиров. Но было слишком поздно. Я уже привязалась к Зику. И я не знала, что со мной будет, если его не станет.

— Что ж, — пробормотал Шакал, наконец присоединяясь к нам, — думаю, говорить: «А я предупреждал» — уже бесполезно. Так я и думал, что следовало снести этому тощему ублюдку башку, когда была возможность. Ну что, двигаемся обратно на Периферию? — Он испустил тихий стон и посмотрел на меня почти с жалостью — Ладно. Давайте выясним, есть ли там еще кого спасать.

На подходах к больнице все было тихо: никаких кровавцев, никаких толп зараженных. Крупный снег засыпал все прошлые следы — наши и Саррена. У входа и в вестибюле мы не заметили ни крови, ни следов борьбы. Я не знала, хороший это знак или плохой, однако решила не терять надежды.

Но, открыв дверь в последнюю комнату, мы увидели совсем иную картину.

В лицо мне сразу же ударил запах крови Зика — он был повсюду. У меня свело желудок и едва не подкосились ноги, но, сделав над собой усилие, я шагнула внутрь и в ужасе осмотрелась вокруг. Где Зик? Саррен запер его в камере? Привязал где-то? Где?.. И тут я все увидела.

Койка с ремнями, на которой я лежала прошлой ночью, стояла посреди комнаты, на нее был направлен прожектор. Койка была вся в крови, рядом с ней стояла тележка с инструментами, пол вокруг был заляпан красным. Зика на койке не было — лишь посередине лежал странный плоский квадратный предмет. И еще в свете прожектора виднелось что-то маленькое и блестящее, смутно знакомое.

Я оторопело подошла к койке и присмотрелась.