Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

—Редко кто ставит свечи с такой задумчивостью, — раздался за спиной тихий голос. — Обычно люди или торопятся, или плачут. А ты смотришь на огонь, будто разговариваешь с ним.

Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял пожилой священник в простой рясе с худым аскетичным лицом и внимательными темными глазами, в глубине которых горел какой-то странный, почти болезненный огонь. Седые волосы выбивались из-под клобука, длинная борода касалась груди. Он смотрел не на меня — на свечу, которую я поставила. Но я явно ощутила исходящую от священника опасность. Кулон предупреждающе завибрировал, и я еле сдержалась, чтобы не прикоснуться к нему.

—Вы наблюдательны, отче, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой узел. — Я просила огонь помочь мне, чтобы Творец услышал меня.

Священник перевел взгляд на меня, и я ощутила, как этот взгляд проникает куда-то глубоко, в самое нутро, будто пытается прочитать мои сокровенные мысли.

—Творец не дает испытаний сверх сил, — он говорил тихо, но чем дольше он говорил, тем сильнее становилось мое желание покинуть храм. Но я заставила себя стоять на месте. — В старых записях говорится, что огонь — это образ Творца, дарующий жизнь и забирающий ее… Мир сложнее, чем кажется, дочь моя, — священник улыбнулся. — Иногда то, что мы считаем испытанием, на самом деле — дар. Но не все способны это понять, оттого многие падают еще в начале пути. И потом не могут различить разницу между благословением и проклятием. Огонь способен уничтожить наш мир. Поэтому нам не стоит забывать о «Молчаливой Пустоши» и «Пламени Гордыни».

Отчего-то стало нехорошо от этих слов. Словно священник меня предупреждал или… Угрожал? Тут к нам подошел служка, и я услышала его шепот:

—Архиерей Валериан, вас ожидают.

У меня внутри все похолодело. Архиерей. Один из высших церковных иерархов. И от него исходит такая явная, почти осязаемая угроза. Мог ли он состоять в Братстве? Вполне. Архиерей взглянул на икону Творца, осенил себя знамением и ушел, даже не посмотрев в мою сторону, а я бросилась прочь из собора. Григорий Львович, увидев мое лицо, встревоженно подался вперед.

—Алиса? Что случилось? Ты белая как мел.

—Едем, — только и сказала я, хватая его под руку и увлекая к карете. — Быстрее. Пожалуйста, быстрее.

Только в карете, когда лошади тронулись и собор остался позади, я позволила себе перевести дух. Кулон на груди все еще горел — нестерпимо, предупреждающе. Руки дрожали, и я никак не могла их успокоить.

—Алиса, ради Творца, что там произошло? Тебе что-то сказал священник? — Григорий Львович смотрел на меня, нахмурив брови.

—Там… — я сглотнула, пытаясь справиться с дрожью в голосе. — Ничего. Священник дал мне… напутствие, а я не ожидала и… испугалась.

До гостиницы мы ехали молча. Каждый думал о своем. Я — о том, как холодно смотрели глаза архиерея, когда он говорил со мной. Кулон пульсировал ровно, успокаивающе. Но впервые за долгое время мне стало по-настоящему страшно.

Вернувшись в гостиницу, мы застали отца и дядю Якова в приподнятом настроении. Встреча с Третьяковым прошла на удивление удачно — купец предложил несколько вариантов поставок по ценам даже ниже, чем у Фролова, и обещал уладить все формальности в кратчайший срок.

—Алиса, еще пара дней — и домой! — радостно объявил отец, обнимая меня. — Ты только представь: все налаживается!

—Да, папенька, — улыбнулась я, пряча тревогу за улыбкой. — Все налаживается.

Отобедав, мы разбрелись по комнатам отдохнуть перед предстоящим ужином у княгини.

* * *

В «Трактире Ветра» царило оживление: постояльцы возвращались после деловых встреч, в общем зале звенела посуда, пахло жареным мясом и сдобой. Воронцов после напряженного рабочего дня поднимался на второй этаж. Мысли об Алисе и ее кулоне не отпускали его. Он постучал в дверь апартаментов Горских, все еще раздумывая, как предупредить ее.Открыл Журин — .хмурый, настороженный, но при виде князя он посторонился.

—Ваше сиятельство, — козырнул он и пропустил гостя внутрь.

В гостиной тихонько шумели артефакты и горели лампы, мягко освещая комнату. Алиса стояла у окна и повернулась, когда князь вошел. Девушка была уже готова: в новом тёмно-синем платье с серебряной вышивкой, волосы убраны в изящную причёску, на шее нитка жемчуга искусно отвлекала от тонкой золотой цепочки, на которой, видимо, висел кулон, прятавшийся под корсажем.

—Князь, — Алиса присела в легком реверансе, и в глазах ее мелькнуло то особенное выражение, которое Максим уже научился различать: настороженность, ожидание и ещё что-то, чему он не мог подобрать названия. — Вы немного раньше.

—Решил не заставлять вас ждать, — Воронцов поклонился, окинул взглядом комнату. — А где Арсений Петрович?

—Папенька с дядей Яковом и Григорием Львовичем в кабинете, — Алиса чуть заметно поморщилась. — Еще обсуждают дела с купцом Третьяковым. Отец все-таки нашел нового поставщика.

—Я рад за вас, — совершенно искренне произнес Максим.

Девушка шагнула к двери, ведущей в коридор, где обычно дежурила прислуга.

—Параша!

Служанка появилась мгновенно, будто только и ждала зова.

—Сбегай, позови папеньку. Скажи, что князь уже здесь и пора ехать.

—Слушаюсь, барышня. — Параша исчезла за дверью.

В гостиной повисла тишина. Журин, понятливый мужик, вышел следом за служанкой, прикрыв за собой дверь. Они остались одни.

Воронцов шагнул ближе, понизив голос:

—Алиса Арсеньевна, у нас есть минута. Нужно поговорить.

Она подняла на него глаза — спокойные, но в глубине их таилась тревога.

—Я слушаю, — тихо ответила девушка.

—У вас есть кулон, который необходим княгине, — сразу огорошил Горскую Максим. Времени не было ходить вокруг да около. — Мне уже задавали вопросы о нем.

Алиса побледнела, рука метнулась к груди, но голос ее остался ровным:

—И что вы ответили?

—Рассказал, что видел у вас темный камень в серебряной оправе, — Воронцов внимательно наблюдал за Алисой, замечая, как она побледнела, как сжала губы. — Я уверен, княгиня хочет увидеть ваш кулон. Возможно, будет провоцировать вас, просить показать украшение, может, даже предложит обменять или купить. Будьте готовы к чему угодно.

Алиса молчала, глядя куда-то в сторону, на огонь в камине. Пламя отражалось в ее глазах, делая их почти золотыми.

—Спасибо, что предупредили, — наконец сказала Горская. — Я придумаю, что делать.

—Алиса Арсеньевна, — князь шагнул ещё ближе, почти касаясь