Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

мире эти глаза видят только её. И ей стало страшно. Она хотела его ненавидеть. Просто ненавидеть и всё. Что ей мешало? Дело было не только в его потрясающей красоте. Дурочки вроде Мильды обожали его за то, что он чудовище. Они видели лишь красивое чудовище, которое и пугало и притягивало их своей нечеловеческой силой, доставшейся ему от демона-отца. Но из-под маски демона смотрело человеческое дитя, которое пугало других, потому что боялось себя самого. Никакая сила не поможет ему справиться с тем, что он испытывает к ней… Амнита знала, что он может убить её. Она хотела его ненавидеть. Она действительно ненавидела его. Уже хотя бы за то, что не могла о нём не думать.

От мыслей о Диннаре её ненадолго отвлекла лишь новость, которую сообщил Аххан, пригласив её, Араннума, Гинту и Эрлина в свой кабинет. Он сказал, что Сифару и Айданге удалось окончательно разгадать тайну «валлонского бога».

– Только тот, кто обладает силой, может вселиться в чьё-то тело, вытеснив душу, данную этому телу при зачатии. Наш «бог» действительно обладает могуществом. Теперь мы знаем его историю, восстановить которую было не так-то просто. Сифар очень долго работал с этим зеркалом, Айданге пришлось не раз обращаться к Трёхликой, а два ученика Сифара провели три тигма в Валлондорне. Один поселился в Среднем городе, другой в Нижнем. Они выискивали и расспрашивали тех, чьи предки жили там ещё при сантарийских минаттанах. Всё сантарийское долгое время было в Валлондорне под запретом, но народ всегда хранит предания о прежних правителях. Так что в конце концов всё же удалось выяснять, чья душа столько лет меняла сотворённые Айнагуром тела. Почти сто пятьдесят лет назад, когда валлоны пришли сюда из-за гор, они первым делом заняли Тиннутаму. Они убили минаттана Санхава и троих его сыновей – семнадцатилетнего Амарата, пятнадцатилетнего Мантама и тринадцатилетнего Ангамира. Последний всегда создавал в семье проблемы. Он обладал редкими способностями к таннуму и уже в двенадцать лет 6ыл искусным колдуном. Но ещё он отличался редким тщеславием и властолюбием, а поскольку, как самый младший, стоял дальше всех от трона, ненавидел своих братьев. Ангамир считал вопиющей несправедливостью то, что он, самый по его мнению достойный, по сути лишён возможности стать правителем. Его ждало высокое звание эрг-нумада Тиннутамы и первого советника Амарата, когда тот займёт трон, но его это не устраивало. Он мечтал быть нумадом-минаттаном, полновластным правителем мина. Теперь уже трудно понять, почему младший из сыновей Санхава был таким злым, заносчивым и властолюбивым. По преданию, он и внешне очень отличался от всех членов семьи, да и вообще от детей земли. Он был светлокож и светловолос. Видимо, сказалось какое-то очень дальнее родство с детьми воды. Ведь кое-кто из них после Великой войны остался здесь, так же как некоторые сантарийцы остались тогда по ту сторону гор. Внешнее несходство с окружающими и редкая одарённость с раннего детства поставили Ангамира в особое положение. Возможно, к нему как-то не так относились, и это усилило дурные черты его характера. Не знаю… Известно только, что в юном Ангамире сочетались злой нрав и сила могущественного колдуна. И сила эта была так велика, что после его гибели его нафф не утратила память и не покинула пределы дворца. Этому способствовало и то, что там сохранился каменный наор Ангамира. Валлоны сразу уничтожали статуи сантарийских богов и правителей, но судьбе было угодно, чтобы одна из статуй Ангамира довольно долго оставалась целой. Кама показала Айданге дворец правителя Тиннутамы некоторое время спустя после захвата его валлонами… Нафф Ангамира, витая во дворце, нашла себе прекрасное новое тело, которое юный колдун счёл вполне подходящим для своей великой особы. Как вы уже догадались, он вселился в тело очередного «бога». Готовый экземпляр как раз собирались отключить от системы питания. Душа колдуна без особого труда вытеснила его слабую, неразвитую нафф, до сих пор всё время пребывавшую во сне, тем более что Ангамир, несмотря на юный возраст, уже владел искусством переселения душ. Вот кто был валлонским богом целых четырнадцать циклов. Сын сантарийского правителя Савхава Ангамир, мальчик-колдун, который жаждал власти и получил её столь неожиданным образом.

– Так вот оно что, – усмехнулась Амнита. – Колдун… Иногда он меня настораживал, хоть я и не понимала, почему. Вообще-то это было ничтожество. Тупое, чванливое, самодовольное…

– Разумеется, – кивнул Аххан. – И превращению его в это ничтожество способствовала долгая жизнь в роли «божественного правителя». Тринадцатилетний сын Санхава при всей своей одарённости был ещё человеком незрелым. Если точнее, это был злой, испорченный ребёнок. Но будучи Ангамиром, он по крайней мере нормально рос, развивался, учился… Скорее всего, из него бы вырос могущественный колдун, который в своём стремлении к власти причинил бы людям много зла. Но став «богом», он остановился в развитии. Его жизнь состояла из удовольствий, которые ему постоянно приедались, и он искал всё новых и новых, дойдя в конце концов до такой степени извращённости, что лучше об этом не говорить. Ему поклонялись, ему льстили на каждой шагу, и он возомнил, что он и впрямь повелитель, а между тем, всё решали за него. Его лишь убеждали в том, что решения принимает он. И он к этому привык, потому что так жить легко и удобно. Он почти ничему не учился. Это ты, Эрлин, удивил потом весь Эриндорн своей тягой к знаниям. Из всех «богов» Айнагур только тебя и учил по-настоящему. И Айнагур, и другие наставники... Если ему надо было что-то усвоить, его обучали во сне. Ум его не развивался, и способности к таннуму постепенно угасали. Остаток его былого могущества помогал ему из цикла в цикл вселяться в очередное «божественное» тело, но он уже почти ничего не помнит о том, как был Ангамиром. Он помнит только то, что всегда от всех отличался. Он сказал: «Я всегда был светлым и прекрасным. Я знал, что я лучше и выше всех этих чернявых. Я был рождён богом, и власть по праву принадлежит мне». Теперь надо придумать, как помочь ему. В конце концов, это ребёнок, ставший игрушкой в руках злых сил. Надо помочь ему освободиться. Сифар не хочет вселять человеческую нафф в животное. Если он и сделает это, то лишь тогда, когда поймёт, что другого выхода нет. Сейчас он погрузил его в глубокий сон и надеется избавить его нафф от памяти «бога». Дело это непростое и займёт немало времени. Думаю, Сифар сумеет помочь этой несчастной,