Газлайтер - Григорий Володин

Интересно-то как! Луций ведь входит в партию Юпитерского, а не Цезаря. Неужели префект решил сыграть в собственную игру, женившись на моей сестре? Хм, хм. Но если так, то Юпитерский не зря волнуется.

— А зачем вам это, Ваше Преосвященство? — спрашиваю я удивленно, как и положено в такой ситуации. — Да и разве сам уважаемый префект не поделится с вами любыми сведениями, стоит вам только спросить?

Юпитерский вздыхает:

— Возможная женитьба префекта на вашей сестре очень важна для политической арены Рима. Это моя просьба. Что касается разговора с Луцием, то он, конечно, состоится, но решение в этой ситуации стоит за вами и я бы хотел знать его из первых уст.

Я мысленно хмыкаю, обдумывая его слова. Женитьба на Кате действительно может изменить расстановку сил, укрепить альянсы или, наоборот, спровоцировать конфликты. Но что он мне лечит про «первые уста»? Да неужели тебя кинул твой префект?

— Хорошо, Ваше Преосвященство, — наконец отвечаю. — Я подумаю над вашей просьбой.

— Всего лишь подумаете? — удивляется он, и я не могу сдержать усмешку. Ну оборзел совсем. Тебе еще и мало? А не пойти ли тебе в задний проход чихуястребу?

— Именно, Ваше Преосвященство. Всего лишь подумаю, — отвечаю с лёгким сарказмом.

Пауза на другой стороне линии тянется, а затем слышу тихий вздох Юпитерского.

— Хорошо, Данила Степанович. Буду надеяться на вашу осознанность.

С этими словами я просто отключаюсь. Охреневший храмовник! Неудивительно, что даже его собратья, макаронники, шлют его куда подальше. Префект Луций тому пример.

Дома кипит уже вовсю подготовка к приёму Морозова и префекта. Жены и Катя переоделись, яркие платья сверкают на свету, а я успел перекусить в столовой, чтобы не чувствовать голода во время встречи.

Наконец, в дверь звонит, и к нам прибывают Луций Марк Авит — сорокалетний префект, с ухоженной наружностью и уверенной осанкой, а также князь Морозов. Они любезно общаются в гостиной со мной, моими женами и, конечно же, Катей, обмениваются шутками и комплиментами

Луций с улыбкой вручает Кате букет цветов — яркие лепестки осыпаются в её руках, а затем добавляет вазу, расписанную яркими узорами.

— Эта ваза магическая, — говорит он, прикладывая к ней руку. — Из хранилища Капиталийского холма. Она очищает воздух. Лучше всего держать её в спальне, Екатерина Игоревна.

Я всматриваюсь в узоры на вазе, и вдруг узнаю один из них. Точно такой же, как на амфоре из Хань: крест внутри ромба. Мои перепончатый пальцы! Это же метка Обители Мучения!

Выходит, Луций связан с монахами? Или это просто случайность, и ему попалась эта ваза? Вопросы закручиваются в голове, заставляя меня задуматься о возможных мотивах префекта и его настоящих намерениях. Сестру мою захотел в жены, значит… Может, за этой доброжелательной маской скрывается натура сволочи и мрази? Ну, ему же хуже, если так.

После общения в гостиной мы с Луцием и Морозовым уединяемся в моём кабинете. Светская болтология закончена, и теперь время поговорить о делах. Я бросаю взгляд на своих гостей и говорю:

— Кажется, мы кого-то забыли.

Сосредоточившись, я вызываю Катю по мыслеречи. Вскоре она заходит, вежливо улыбается и уверенно усаживается в свободное кресло.

— Извините, что заставила ждать, — произносит сестра серьезным тоном.

Луций, слегка удивлённый, поднимает брови:

— Я думал, светская часть закончена.

— Верно, сеньор, — отвечаю я, — началось деловое общение, и, согласитесь, моя сестра — главный участник.

Она кидает мне одобрительный взгляд.

Префект же явно смущён. Он явно не ожидал, что Екатерина займет такое активное участие в разговоре. У римлян, как и почти везде, не принято, чтобы женщины присутствовали на переговорах о браках. Он на мгновение колебался, а потом, стараясь вернуть разговор в привычное русло, начинает перечислять предприятия, которые я получу в случае, если соглашусь выдать Екатерину замуж за него.

— В Риме есть то, что может вас заинтересовать, Данила Степанович, — начинает он, его голос становится более уверенным. — Например, текстильная фабрика, специализирующаяся на производстве шелка и дорогих тканей. Вместе с вашей «Валентино» эта фабрика могла бы отхватить крупный кусок средиземноморского рынка. Ваш род мог бы значительно увеличить своё влияние в сфере текстиля.

Катя слушает внимательно, её глаза сосредоточены на Луции. Префект же смотрит только на меня. Я иногда киваю, чтобы показать, что внимателен к каждому слову Луция, но на самом деле не запоминаю даже половины из того, что он мне предлагает в обмен на сестру. Не интересно.

— Что скажешь, Кать? — спрашиваю, переводя взгляд на сестру.

— Дорогой брат, — восклицает она, когда Луций, наконец, делает паузу, — префект очень щедр. Однако, — её голос становится твёрдым и уверенным, — я пока не вижу себя в роли жены.

Префект мрачнеет. Катя продолжает, не отворачиваясь:

— Сначала я хотела бы помочь тебе, дорогой брат, укрепить наш род. Вместо того чтобы связывать себя брачными узами, я предпочла бы сосредоточиться на поддержании связей и развитии наших возможностей. Учитывая, что я носитель крови Филиновых, моя поддержка тебе будет не менее полезна, чем римская швейная фабрика.

Луций, явно не ожидавший такого ответа, теряется.

— Сеньор Луций, — я смотрю на префекта. — Скажу коротко: моя сестра дело говорит. У нас молодой род, мы крепнем и развиваемся сами как на дрожжах. А рост через договорной брак…скажем так, пока рановато. Может быть, потом, когда свои силы иссякнут, лет эдак через пятьсот.

Морозов не сдерживает ухмылки, а покрасневший Луций выцеживает:

— Что ж, я понял вас, Данила Степанович. Тогда наш разговор закончен?

— Выходит, что так, — развожу руками в стороны. — Спасибо за то, что заглянули, сеньор.

— Спасибо за гостеприимство, граф, — чуть ли не рычит багровый Луций, сжав подлокотник кресла. Мужик явно не умеет проигрывать, особенно в амурных делах.

Луций и Морозов прощаются со мной и Катей и, наконец, уходят. В гостиной я задерживаюсь возле вазы с цветами, оставленной префектом.

— Катя, я забираю эту вазу, — говорю решительно. — Она явно опасная.

Сестра слегка нахмуривается, но лишь кивает.

— Конечно, брат. Она всё равно стремная какая-то.

Я протягиваю руку и пытаюсь прощупать вазу энергощупами, но ничего подозрительного, кроме магического потока для очищения воздуха, не нахожу. Странно. Если это действительно ловушка, она искусно замаскирована.

Достаю телефон и набираю Юпитерского. Он отвечает почти сразу:

— Конунг Данила, вы уже приняли решение?

— Да, отказался,