Ребекка - Александр Науменко

Глава 1

Ребекка.

Рассказ написан по мотивам реальных событий. Все имена и фамилии персонажей использованы подлинные. Любое совпадение с реально существующими людьми и ситуациями является намеренным. Автор оставляет за собой право на художественную интерпретацию некоторых фактов и диалогов, мыслей персонажа.

Многие вещи не вошли в рассказ, дабы не затягивать. Кое-что изменил для удобства сюжета.

АКТ I: Трагедия

До

Осень в Калифорнии часто не уступала лету. Двадцать девятое сентября две тысячи двадцатого года клонилось к вечеру, окрашивая небо над Уэстлейк-Виллидж в теплые, пастельные тона. В этом безмятежном свете растворялась идиллическая картина. Нэнси Искандер, мать четверых детей, гуляла со своей семьей. Воздух наполнял детский смех и ощущение абсолютного покоя. Одиннадцатилетний Марк уверенно катил на своем скейтборде, а его младший брат, восьмилетний Джейкоб, весело крутил педали самоката. Младшие, Закари и Вайолет, держались поближе к матери. Они подошли к широкому, хорошо обозначенному пешеходному переходу на Триунфо Каньон Роуд, последнему рубежу перед домом.

— Марк, не так быстро! — с притворной строгостью крикнула Нэнси. — Ты уедешь от нас в соседний город, пока мы перейдем дорогу!

Марк, мастерски развернувшись на скейтборде, подъехал обратно к семье. Лицо мальчишки сияло от гордости.

— Мам, я просто разогреваюсь. Я видел в парке, как ребята делают такой трюк, смотри!

Он попытался подпрыгнуть вместе с доской, но скейт лишь неуклюже стукнулся о землю. Все рассмеялись.

— Почти получилось, чемпион, — подбодрил его Джейкоб со своего самоката. — А мы когда будем ужинать? Я голодный!

— Скоро, милый, — ответила Нэнси, нежно взъерошив его волосы. — Дома нас ждет паста, твоя любимая. Нужно только перейти эту дорогу. Посмотрите, какой закат сегодня. Будто кто-то разлил по небу персиковый сок.

Она остановилась на мгновение, вдыхая теплый воздух. Маленькая Вайолет в коляске что-то пролепетала на своем языке, показывая пальчиком на небо. Закари, державший маму за руку, прижался к ее ноге.

— Мам, а можно после ужина посмотреть мультик про ниндзя? — спросил Марк, подкатываясь ближе.

— Если домашняя работа сделана и в комнате будет порядок, то можно, — с улыбкой ответила Нэнси. — А теперь давайте, мои гонщики. Последний рывок, и мы дома. Джейкоб, будь осторожен. Марк, рядом со мной.

Это были последние слова, сказанные в их маленьком, идеальном мире. Последние мгновения безмятежности, пронизанные любовью, запахом калифорнийской осени и обещанием вкусного ужина.

В это же самое время, в нескольких милях оттуда, в прохладном полумраке модного ресторана, заканчивался другой, совершенно параллельный мир. Мир Ребекки Гроссман. 57-летняя светская львица, соосновательница престижного «Фонда ожогов Гроссман» и жена известного пластического хирурга, сидела напротив своего любовника, Скотта Эриксона.

Эриксон, бывшая звезда бейсбольной лиги MLB, чья карьера давно закатилась, с восхищением смотрел на свою спутницу. На столе стояли пустые бокалы из-под «Маргариты». Их было больше двух на каждого.

— Еще по одной? — лениво протянул Скотт, пытаясь поймать взгляд официанта.

— Нет, милый, — ответила Ребекка, и в ее голосе прозвучали нотки скуки и нетерпения.

Она бросила на него быстрый, оценивающий взгляд.

— Поехали ко мне. Питер в отъезде, мы будем одни.

Тон не предполагал возражений. В нем сквозило высокомерие человека, привыкшего, что мир вращается вокруг собственных желаний. Ребекка Гроссман жила в коконе из привилегий, богатства и общественного признания, который, как ей казалось, делал ее неуязвимой. Она смотрела на Эриксона не как на равного партнера, а скорее как на очередную дорогую игрушку, призванную развеять ее скуку.

— Гонка до дома? — с азартом предложил Скотт, зная ее страсть к скорости и риску.

Ребекка усмехнулась. Это было именно то, что ей нужно. Укол адреналина, ощущение власти не только над человеком, но и над машиной, над дорогой, над самой скоростью.

— Ты же знаешь, что твой черный гроб никогда не обгонит моего жеребца, — бросила она, поднимаясь из-за стола. — Но можешь попытаться.

Они вышли на парковку, где их ждали два мощных немецких зверя. Ребекка села за руль своего ослепительно-белого Mercedes-Benz GLE 43 AMG. Эриксон, в свой черный Mercedes. Моторы взревели, нарушив вечернюю тишину, и два автомобиля сорвались с места, устремляясь навстречу трагедии.

Точка невозврата

Дорога превратилась в их личный гоночный трек. Ребекка вцепилась в кожаный руль. Глаза горели азартом. В зеркале заднего вида маячили хищные фары черного «Мерседеса» Эриксона. Он шел вровень, но на очередном повороте она резко выжала педаль газа, и ее белый GLE 43 AMG с ревом вырвался вперед.

Она громко, заливисто рассмеялась. Этот смех, отражаясь от стекол автомобиля, звучал почти безумно. Весь мир за пределами ее водительского кресла перестал существовать. Не было ни ограничений скорости, ни других машин, которые приходилось опасно обгонять, заставляя их шарахаться в стороны. Не было ничего, кроме пьянящего чувства власти.

Каждый рывок двигателя отзывался в ее теле волной чистого, незамутненного адреналина. Она была не просто водителем. Она являлась укротителем зверя, единым целым с мощной машиной, которая подчинялась каждому ее движению, каждой ее прихоти. Скорость стирала скуку, разгоняла туман от выпитых коктейлей, смешанных с валиумом, , наполняла ее ощущением жизни, острой, опасной, настоящей.

— Ну же, Скотти, покажи, на что способен твой гроб! — прошептала она, бросая взгляд на спидометр.

Стрелка уверенно ползла за отметку в 70 миль в час, затем 75.

Черный «Мерседес» снова попытался ее обойти, вынырнув справа. На мгновение они поравнялись. Она видела его силуэт за рулем, размытый в вечерних сумерках. Он что-то крикнул, но она не слышала за ревом собственного мотора. Она лишь мотнула головой и снова утопила педаль в пол.

Ей нравилась эта игра на грани. Это чувство, когда одно неверное движение руля, и все закончится. Но страха не было. Была лишь абсолютная, высокомерная уверенность в собственной неуязвимости. Она, Ребекка Гроссман. Она всегда побеждает. Дороги были созданы для нее. Правила были написаны для других.

Женщина неслась вперед, ввинчиваясь в полотно дороги, упиваясь скоростью и собственным могуществом. Она не видела тихих пригородных домов по сторонам, не видела людей, возвращающихся с работы. Она видела только финишную черту. Свой дом, свою постель, свою победу в этой