Ребекка - Александр Науменко

Теперь стратегия защиты стала кристально ясна.

— Вы хотите сказать, — подвел итог адвокат, — что в тот момент, после удара, в вашей машине сработал тот же механизм? Что вы диссоциировали?

— Да, — прошептала женщина. — Я не была там. Не по-настоящему. Был взрыв, хаос… и мой мозг просто выключился, как его научили делать много лет назад. Я не понимала, что произошло. Я не могла понять. Я была в том же состоянии, что и та маленькая девочка в своей комнате.

Она смотрела на присяжных. Ее лицо было мокрым от слез. Это была отчаянная попытка переписать историю: представить ее не как безжалостную убийцу, а как сломленную жертву, чья травмированная психика просто не справилась с ситуацией. Она предлагала им сделку: проявите сочувствие к ее прошлому, чтобы простить ее настоящее.

Прокурор Кастро сидел с каменным лицом, делая пометки. Он готовился к перекрестному допросу, который должен был разбить эту конструкцию, показав, что травма прошлого, какой бы реальной она ни была, не может служить оправданием для отнятых жизней Марка и Джейкоба Искандер.

— Она просто нагло врёт! — не выдержала Нэнси, вскакивая со своего места. — Я видела её глаза в тот вечер, когда нас всех привезли в больницу! Она смотрела на меня без сожаления! Без сожаления! Это просто трусливая дрянь!

— Прошу тишины, — постучал молотком судья, а потом добавил тихо: — Не надо уж делать из подсудимой монстра…

Все свидетельства были заслушаны, все улики представлены. Настало время для заключительных прений, последнего шанса адвокатов повлиять на умы и сердца присяжных. Первым слово взял Энтони Мейнард. Он встал и медленно прошелся перед скамьей присяжных. Его уверенность заполняла пространство.

— Дамы и господа присяжные, — начал он спокойным, доверительным тоном. — Обвинение нарисовало вам простую картину. Картину о монстре, летящем по ночной дороге. Но правда редко бывает простой. Правда, как правило, хаотична и запутана. И я прошу вас сейчас взглянуть на другую картину.

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

— Представьте себе этот хаос. Две машины едут по темной дороге. Внезапно водитель передней машины, Скотт Эриксон, резко виляет. Почему? Мы никогда не узнаем наверняка, потому что полиция, как это ни поразительно, не удосужилась должным образом осмотреть его автомобиль! Они просто поверили ему на слово. Но что, если именно его черный «Мерседес» первым ударил мальчиков? Что, если один из них, бедный Джейкоб, был подброшен в воздух и приземлился на капот машины моей подзащитной, которая ехала следом и уже ничего не могла видеть или сделать?

Эта теория, которую он озвучивал, была смелой и шокирующей. Он пытался превратить Ребекку из виновницы в последнюю, трагическую часть домино, запущенного другим человеком.

— Почему полиция не проверила эту версию? — повысил Мейнард голос. — Почему они не изъяли машину Эриксона, не искали на ней повреждения? Может, потому что у них с самого начала был удобный виновник? Женщина в состоянии шока, богатая, известная, идеальная цель. А мистер Эриксон, получивший сделку со следствием, рассказывает им ту историю, которую они хотят услышать. Историю, которая спасает его самого.

Он перешел к атаке на Нэнси Искандер, делая это с максимальной осторожностью.

— Мы все сочувствуем горю миссис Искандер. Но можно ли в состоянии невообразимого шока, в сумерках, за доли секунды точно определить, какая из двух несущихся машин что сделала? Память — вещь ненадежная, особенно когда она травмирована.

Когда он закончил, в зале на мгновение воцарилась тишина. Мейнард создал альтернативную реальность, полную сомнений и вопросов.

Затем встал прокурор Джейми Кастро. Он не ходил по залу. Он стоял на месте, и от него исходила аура непоколебимой уверенности в фактах.

— Дамы и господа, — начал он, и его голос звенел от сдерживаемого негодования. — Только что вы выслушали впечатляющее произведение в жанре научной фантастики. Защита предлагает вам поверить в «теорию волшебного рикошета». Теорию, где дети летают по воздуху, а улики таинственным образом исчезают. Давайте вернемся от этих фантазий к реальности. К тому, что можно увидеть и потрогать.

Он указал на большой экран, где снова появились фотографии.

— Факт номер один: все до единого осколки пластика и фрагменты краски, найденные на месте трагедии, на телах Марка и Джейкоба, на их одежде, соответствуют только одному автомобилю. Белому «Мерседесу» Ребекки Гроссман. Ни одного следа от машины Эриксона. Факт номер два: повреждения на капоте и переднем бампере машины подсудимой абсолютно соответствуют прямому столкновению с двумя маленькими телами на огромной скорости. Факт номер три: «черный ящик» ее собственного автомобиля кричит о ее вине. 100% ускорение за три секунды до удара.

Кастро сделал шаг вперед, его взгляд был прикован к присяжным.

— Теория защиты не просто ошибочна. Она физически и математически невозможна. Она — оскорбление вашего интеллекта. Она — циничная попытка запутать вас и отвлечь от неопровержимой правды: Ребекка Гроссман устроила гонку, разогналась до 130 километров в час на жилой улице и на полной скорости врезалась в двух беззащитных мальчиков. А потом она не остановилась, не позвонила в 911, а протащила тело одного из них еще 30 метров.

Он оглянулся на Ребекку, которая сидела, закрыв лицо руками.

— Она хочет, чтобы вы жалели ее. Но когда вы будете принимать решение, я прошу вас помнить не о ее слезах. Помните о Марке и Джейкобе Искандер. У них больше нет голоса. Теперь вы — их голос. И ваш вердикт должен стать голосом правды.

Кастро сел. В зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихими рыданиями Ребекки. Присяжные, с серьезными и непроницаемыми лицами, поднялись и молча вышли в совещательную комнату. Ожидание началось.

Вердикт

День вынесения вердикта, 23 февраля 2024 года, выдался напряженным. Зал был переполнен. Ребекка Гроссман сидела с непроницаемым, каменным лицом. Рядом с ней ее команда адвокатов. Напротив, семья Искандер. Лица их были выражением трех с половиной лет ожидания и боли.

Присяжные вошли в зал. Их выражение было серьезным. Старшина передал конверт с вердиктом судебному клерку. Тишина стала почти физически ощутимой.

Судья Джозеф Брандолино развернул лист.

— По пункту первому, обвинение в убийстве второй степени Марка Искандера, мы, присяжные Соединенных Штатов, признаем подсудимую, Ребекку