Дочь всех городов - Надя Турбина

Она полезла в карман за кодексом – малюсеньким замусоленным блокнотиком, из которого половина страниц ушла на растопку костров. Пока она выгребала из карманов всякие фантики, волшебные пуговицы, винтики, ракушки и каштаны, чудовище медленно приближалось. Намерения его были непонятны – в глазах зияла пустота.

Наконец Ола нащупала кодекс. Он провалился в дыру в кармане и болтался где-то внутри штанов. Вытаскивать его оттуда времени не было – чудовище оказалось совсем близко. Ола отпрыгнула на шаг назад и взмахнула мечом.

Чудовище отпрянуло. А потом с опаской, постоянно поднимая на Олу испуганные глаза, принялось разглядывать фантики и пуговицы, которые она высыпала на землю.

Ола опустила меч и стала наблюдать. Спустя какое-то время чудовище взяло в зубы два фантика и один волшебный камушек (подарок Норы, кстати) и потихоньку удалилось куда-то в чащу.

– Да уж, – вздохнула Ола и стала собирать обратно свое богатство.

Следующее чудовище было гораздо злее. Судя по всему, Ола залезла на его территорию и вылезти из нее никак не могла – где заканчивалась эта территория, чудовище не объяснило. Оно только враждебно следовало за Олой по пятам с ножом в руке. Оно не бежало, не бросалось, нет, оно просто преследовало её день и ночь. Разговор не поддерживало, песни не подпевало.

Стоило Оле остановиться, чудовище нагибало голову и начинало к ней подкрадываться. Нож в его руке не предвещал ничего веселого. И приходилось идти дальше.

Таким образом они шли по лесам и болотам куда глаза глядят два дня и две ночи. И Ола никак не могла от него отделаться. Чудовище ее уже не пугало, но оно ей страшно надоело. Ни прилечь, ни присесть. Только если залезть на дерево, можно было хоть как-то отдохнуть, но под пристальным взглядом желтых глаз особо не спалось.

Поэтому, когда она забрела наконец в какую-то деревню, Ола безумно обрадовалась. Постучалась в первую же дверь, и ее впустили. Как ни странно, здесь пришлось представиться, Олу никто не узнал.

– Я странствующий рыцарь, – сказала Ола, – вы, наверное, знакомы с моим другом, тоже Рыцарем?

– Нет, не встречали, – ответили ей.

Ну и ладно, главное, что ей постелили на печке и накормили супом. Она легла и заснула моментально, даже не спела песню в благодарность за гостеприимство – сил не было совсем.

Но недолго её грело пуховое одеяло. Среди ночи со двора раздался страшный крик, в дом влетела хозяйка дома и, задыхаясь, с ужасом рассказала, что на улице сидит чудище с десятью ногами. Ну про ноги – это она придумала. Максимум с шестью. И это было то самое чудовище, которое преследовало Олу. Ей пришлось подняться и пойти к нему – так велел рыцарский кодекс.

Что делать с чудовищем, Ола по-прежнему не знала. Ведь оно не нападало. Оно просто присутствовало и всё. И это было ужасно.

В деревне начался переполох, люди выскакивали на улицу в одних подштанниках и бежали запирать ворота. Дети орали. Кто-то начал, как сумасшедший, бить палкой в медный таз… Оле пришлось увести чудовище за собой подальше от деревни.

На рассвете они вышли в сырое поле. Ола остановилась и повернулась лицом к чудовищу. В розовом утреннем свете оно было совсем не страшным. Оно щурилось, ёжилось, выглядело неуклюжим и даже жалким, хоть и было больше Олы в четыре раза.

– Что ему нужно? – думала Ола. – Может, у него что-то случилось и я должна ему помочь, по кодексу чести? Вдруг с ним стряслась беда и оно просит помощи?

Да, чудовище не выглядело счастливым. Оле захотелось его обнять, но оно всё так же сжимало в лапе нож.

Тем не менее Ола медленно, маленькими шагами, подошла к чудовищу. Постояв немного и убедившись, что оно никак на это не реагирует, а только смотрит на нее огромными круглыми глазами, моргающими по очереди, Ола дотронулась до него. Оно было холодное и пупырчатое, как жаба. Обнимать его расхотелось. Ола осмелела и дотронулась до ножа. И нож легко выскользнул из лап чудовища. Это был очень склизкий и ржавый кухонный нож, который, похоже, долго жил в воде, но Нора придумает, что с этим сделать.

Ола сунула нож себе в сапог, повернулась и, не оглядываясь, пошла по полю прямо к восходящему солнцу. Чудовище за ней не последовало.

Глава 12. Встречи

После встреч с чудовищами Ола решила всё-таки вернуться поближе к городам. Колоть дрова уже не казалось таким невыносимо скучным занятием. К тому же, она по-прежнему таскала за собой гитару (правда, от всего пережитого у нее поседели и стали выпадать струны), а Оле хотелось кому-нибудь спеть.

Местные обитатели были крайне неприветливы и провожали Олу подозрительными взглядами. На ее вопрос, не надо ли их от чего-нибудь спасти, они только качали головой и поспешно закрывали дверь с другой стороны. Вот что бывает с людьми, которые живут среди чудовищ.

А у Олы никак не получалось уйти из этих мест. Похоже, её кто-то проклял, потому что в каждой деревне находилась какая-нибудь маленькая испуганная девочка, которая подбегала к Оле, хватала ее за руку и быстро-быстро, озираясь, рассказывала всякие ужасы о том, что творят местные чудища. Ола краем глаза замечала притаившуюся в доме за занавеской девочкину родню, которая, затаив дыхание, следила за разговором.

И Оле ничего не оставалось, кроме как обнять девочку, собрать остатки своего хихиканья и как-нибудь пошутить. А потом подтянуть штаны, завязать шнурки и идти на поиски.

Каждый раз происходило почти одно и то же. Ола сидела напротив чудовища, доедающего нечто, зверски похищенное накануне (что именно, Ола даже не хотела знать), и разговаривала с ним.

У нее не было ни единой причины нападать на чудовище. Лично ей оно ничего не сделало, а в рыцарском кодексе было написано, что нападать первым – верх неприличия, бестактности и плохого воспитания. Но в то же время там было написано, что защитить слабого и спасти бедствующего Ола обязана. Единственным оружием, которым можно защитить слабого, не нападая при этом на сильного, было слово. И Ола сидела и часами разговаривала с чудовищами, которые оставались абсолютно равнодушными.

– Дорогое чудовище, – начинала Ола уверенно, – во-первых, у тебя очень красивая чешуя. Я бы тоже такую хотела, но я рыцарь и мне полагается только шлем. Во-вторых, тебе стоит уйти отсюда в другие места.