Воспитатель - Владимир Николаевич Малахов

У Поли упало сердце. Думая о том, что брату уже все рассказали, что он ждет ее только для того, чтобы, взглянув, тут же повернуться и уйти, она пошла. Вот она увидела знакомую фигуру, знакомые, подернутые радостью, повзрослевшие родные черты лица. «Знает или нет?» — спрашивала себя девушка, стараясь сама ответить на этот вопрос.

— Здравствуй, сестренка, здравствуй, Поленька, — говорил между тем брат, неловко обнимая ее. И Поля поняла, — не знает. Ей стало легче. Но так было недолго. В красном уголке они были одни. Когда улеглась первая радость встречи, Поля, рассказывая о себе, все время думала о том, что вот сейчас в красный уголок войдет Нина Федоровна или Аня Любецкая и тогда… Что тогда будет…

И Аня вошла. Она вошла незаметно и села в стороне. Поле, казалось, что она кого-то поджидает. «Воспитателя», — мелькнула мысль. Вошла и Нина Федоровна. Вместе с Аней они сидели в другом углу просторной комнаты и о чем-то тихо разговаривали. С той поры, как в комнату вошла Солохина, Поля не умолкала ни на минуту. Ей казалось, что умолкни она и в разговор вступят Нина Федоровна и Аня. Наконец, Поля почувствовала, что говорить больше не о чем.

«Ну, вот сейчас», — подумала она, видя, как приближается Нина Федоровна, как берет она стул и подсаживается к ним. «Не надо» — чуть не крикнула девушка.

Нина Федоровна познакомилась с братом, стала расспрашивать его о службе, о планах на будущее.

— Ну, а как тут моя родня поживает? — неожиданно спросил ее брат Поли.

Нина Федоровна помедлила с ответом. Она взглянула на девушку, как бы приглашая ее ответить на этот вопрос. Очень многое прочла в девичьих глазах воспитатель.

— А мы все трудимся, — ответила Нина Федоровна, — работает она неплохо, да и ведет себя… тоже неплохо.

И брат довольный похлопал сестренку по плечу:

— Вот это молодец. Приятно слышать.

Они поговорили еще, и Нина Федоровна ушла. Если бы она обернулась, ее взгляд встретился бы со взглядом Поли. В нем она прочла бы и благодарность, и обещание. Но Нина Федоровна, видимо, торопилась уйти и потому не обернулась. Она торопилась потому, что ей было стыдно. Впервые в жизни она солгала, но эта ложь сейчас была ценнее правды. Да, она солгала, солгала в присутствии людей, которые знали, что она говорит неправду. Но она говорила не только о прошлом, о настоящем, она говорила и о будущем. Она знала, что девушка правильно оценит ее поступок, а, оценив, станет другой, такой как все, а может быть и лучше, чем другие.

Позднее, когда брат ушел, Поля захотела поговорить с Ниной Федоровной. Взволнованная, она ходила из комнаты в комнату, наконец, заглянула и туда, где жила сама. Там она увидела Нину Федоровну. Девушка несмело подошла к воспитателю. Ей хотелось сказать этой молодой, невысокой женщине много-много хороших, идущих из глубины сердца слов, но сказала она немного.

— Простите меня.

— Прошу тебя, — ответила Нина Федоровна, — прошу тебя, Поля…

Она умолкла и Поля отлично поняла, о чем ее просит воспитатель.

Уже уходя, Нина Федоровна твердо сказала:

— Второй раз я не буду говорить неправду.

После отъезда брата Поля загрустила, и это не ускользнуло от внимания Нины Федоровны. Она видела причину этой грусти девушки не только в прощании с братом. Пройдет время, окончится служба, и брат с сестрой снова будут делить вместе и радость и беду. Причина грусти, как правильно понимала Нина Федоровна, крылась глубже. Эта грусть граничила с завистью, с хорошей завистью, которая подчас удесятеряет силы человека. Поля и брат были почти одногодки, вместе росли, воспитывались и учились в одинаковых условиях. Прошло немного времени, и вот скоро брат станет офицером. А Поля, окончив семь классов, так и не садилась за учебник. И вот результат — они стали разными людьми, между ними появилось расстояние, брат ушел вперед, Поля отстала. Ей надо во что бы то ни стало догнать его, быстро наверстать упущенное. Вот почему сразу же после отъезда брата Нина Федоровна посоветовала девушке:

— Надо учиться, Поля.

Эти слова выражали сокровенные думы девушки. Ничего не ответила она тогда на них. На следующий день, взяв свидетельство об образовании и другие документы, Поля поехала на Левый берег. Там она зашла в медицинский техникум, куда решила поступить учиться. Но здесь ее ждало разочарование. Прием в техникум был закончен.

Еще больше загрустила девушка. Об этой ее неудаче стало известно Нине Федоровне.

— Была в техникуме? — спросила Солохина Полю.

— Была.

— Ну и что?

— Прием закончен. Надо год ждать.

Нина Федоровна сощурилась. Она не любила, когда люди пасуют перед трудностями.

— Значит год пропал?

— Пропал.

— Хм, как легко, оказывается, вычеркнуть из своей жизни целый год. Ну-ну не обижайся. Я пошутила. Мы вот что сделаем. Завтра мы вместе поедем в техникум. Идет?

— Идет, — повеселевшим голосом ответила Поля.

Назавтра они вместе отправились в техникум. Да, прием был закончен неделю назад.

— Мне к директору, — сказала Нина Федоровна девушке-секретарше.

— Если по вопросам приема, то советую не ходить. Напрасно, — предупредила она.

Но Нина Федоровна все-таки пошла. Вначале директор отказал наотрез, ссылаясь на формальности.

— Ну, а если без формальностей? — возразила Солохина.

— Нельзя.

— А мне думается можно. Я воспитатель общежития. Сейчас я от вас не требую ничего, кроме того, чтобы вы меня выслушали. Когда выслушаете, тогда вам сердце подскажет следует ли принять эту девушку.

И Нина Федоровна рассказала директору все. Вначале он слушал ее рассеянно, потом его лицо стало задумчивым.

— Давайте документы, — сказал он. — Примем.

Как-то Поля возвращалась поздним вечером из техникума. Народу в вагоне трамвая было мало. Она села на свободное место и, чтобы не терять времени, раскрыла учебник. Вдруг кто-то окликнул ее. Она подняла голову и увидела воспитателя общежития, в котором жила раньше.

— А я смотрю и не могу узнать, — говорила, улыбаясь, воспитатель, — вроде как бы Мозалевская, опять же книги в руках. Вы откуда так поздно?

— Из техникума.

— Вот как!

— Учусь и работаю.

Словно не веря сказанному, воспитатель взяла из рук девушки книгу, глянула на обложку, полистала страницы, вернула. Потом тихо засмеялась.

— Помню, частенько вызывали мы вас на бытовой совет. Крепко вам доставалось. Не помогло. Бывало стоите и так насмешливо поглядываете по сторонам. Ну, а в новом-то общежитии, наверно, больше нашего попадало? И выселением не грозили?

— Никто мне не грозил, — ответила девушка и поднялась с места, направляясь к выходу, — приближалась нужная ей остановка.

СТАРШИЙ ТОВАРИЩ

Нина Сорока очень любила танцевать.