Воспитатель - Владимир Николаевич Малахов

Вот и сейчас, оставшись одна, Поля раскрыла свой чемодан и стала вынимать оттуда свои немногочисленные вещи. Среди них была фотокарточка. Юноша был одет в солдатскую гимнастерку. Его ясные, большие, чуть сощуренные глаза как бы спрашивали:

— Ну как живешь, сестренка? Не унывай — скоро встретимся.

Поля присела на краешек кровати и задумалась. Она очень любила своего брата. Он ей казался самым умным, самым красивым. Так девушке всегда кажется, пока на ее пути не встретится другой юноша. И хотя брат попрежнему останется дорогим, тот, другой, будет казаться ей самым красивым и умным на земле.

Хлопоты, связанные с переездом, утомили Полю. Она прилегла на кровати, свернулась калачиком и незаметно для себя уснула. Спящей, с фотокарточкой в руке и застала ее вернувшаяся с работы Аня Любецкая. Стоило только скрипнуть двери, как Поля стала совершенно другим человеком. Она быстро перевернула фотографию лицевой стороной вниз и положила ее на стол. Аня успела прочесть «Дорогой сестренке». «Успела» потому, что Поля тут же спрятала карточку в чемодан.

— Будем знакомиться, — будто не замечая беспорядка в комнате, сказала Аня.

— Я к вашим услугам, — с обычной усмешкой ответила Поля. — Простите, я, кажется, заняла вашу кровать. Но видите ли, мне здесь понравилось.

Аня пристально взглянула на новенькую, усмехнулась чему-то. Поля ждала, что Аня начнет кричать, ссориться и тогда, она, Поля, настоит на своем. Тем самым определится ее главенствующая роль в комнате. Но Аня, видимо, не собиралась ссориться. Она спокойно сказала:

— Ну что же, если нравится, занимай мою кровать.

И ушла мыться. Именно в этом спокойствии Поля почувствовала, что завоевать главенствующую роль ей будет нелегко.

— Ну, как новенькая? — спросила вечером у Ани Нина Федоровна.

— Сразу не поймешь, шелухи на ней много, — ответила девушка. — Если сбросить шелуху, наверное, окажется самой обыкновенной. Между прочим у ней есть брат, в армии служит.

Нина Федоровна не торопилась с выводами. Она приглядывалась к Поле, которая успела уже не понравиться в общежитии многим. Особенное раздражение вызывала ее насмешливая манера говорить.

— Для нее нет ничего дорогого, над всем смеется, — жаловались девушки.

В комнате Поля продолжала «завоевывать» главенствующее положение. Только было усядутся девушки почитать, Поля выключает свет:

— Здесь вам не красный уголок.

— Но ведь рано еще, — попытается кто-нибудь возразить.

— Это для вас рано. А для меня время спать. Я с детства приучена рано засыпать.

Мозалевская не признавала порядков. Казалось, все в ней протестует против чистоты и уюта. Если, например, вещь лежит на своем месте, она непременно ее передвинет.

Однажды члены сантройки осматривали каждую комнату. Обычно к их приходу все девушки готовились заранее. Они снова и снова мыли полы, вытирали пыль, укладывали поаккуратнее книги, получше заправляли кровати.

— Сегодня вечером к нам придут члены сантройки, — сказала Аня утром. — Просим тебя, Поля, прибрать.

Но Поля вместо того, чтобы навести порядок, не только разбросала свои вещи, но и как бы невзначай, «сбила» постели других девушек.

Когда члены сантройки вошли в комнату, им представилась неприглядная картина: на столе, на стульях были разбросаны книги, тетради, платья. Поля лежала на кровати и грызла семечки.

Зачем она поступила так? Вряд ли на этот вопрос сумела бы ответить сама Поля.

Поступок Мозалевской возмутил Аню Любецкую. Взволнованная, она пришла к Нине Федоровне, которая в это время просматривала газеты.

— Нет, вы как хотите, а я считаю это безобразием. Надо непременно вызвать ее на бытовой совет и так отчитать, чтобы впредь неповадно было, — сказала девушка.

— Не поможет, Аня, — ответила Нина Федоровна. Она задумалась.

— Поговорить с ней, что ли, — несколько успокоившись, рассуждала вслух Любецкая. — Но с ней невозможно спокойно, по-человечески разговаривать. Ты с ней серьезно, а она — «уважаемая», «синьора» и прочую чепуху мелет.

Нина Федоровна продолжала молчать. Это молчание было не случайным. Ей хотелось, чтобы ее воспитанницы научились самостоятельно разбираться в людях, самостоятельно помогать им. Да, она пожалуй могла бы указать пути верного индивидуального подхода к новичку. Ведь у Поли был брат — единственный родной человек. Безусловно, больше всего на свете, девушка ценит дружбу с этим человеком, его любовь и уважение. Конечно, Солохина может кое-что посоветовать Ане. Но… пусть Аня сама подумает, как решить вопрос. Это будет лучше и для нее, да и не только для нее.

Несколько удивленная молчанием Нины Федоровны, Аня, ни слова не сказав, вышла. Она шла в свою комнату, твердо решив впервые поговорить с Полей. Но что именно, какие слова она скажет, Аня еще не знала, но сказать надо что-то такое, что заденет за «живое» Мозалевокую. Ане хотелось, чтобы Поля забыла о своих насмешках. Но подойдя к двери своей комнаты, она так и не знала, что же все-таки оказать Поле, с чего начать разговор. Войдя в комнату, Аня села и произнесла первые пришедшие ей на ум слова.

— А мы возьмем вот, да и напишем твоему брату, как ты себя ведешь здесь.

Сказано это было так, как когда-то она говорила своей младшей сестренке — «а я вот пожалуюсь маме».

Но Поля, до этого спокойно лежавшая на кровати, вдруг встала. Выражение ее лица изменилось. Она пристально посмотрела на Аню, словно оценивая — действительно ли способна она написать брату и напишет ли, или просто пугает.

— Вы и адреса-то не знаете, — ответила Поля, но тут же догадалась, что обратный адрес брата обозначен на конвертах, приходящих от него писем. Поля хорошо знала своего брата, его твердый, решительный характер. И если напишут ему, да что напишут, — скоро он сам приедет в отпуск и ему обо всем расскажут, — что будет тогда? Он ведь такой, что может уехать обратно, даже не попрощавшись. Неужели до этого доведет ее поведение, желание отличиться, выделиться среди других? Ведь она такая же как и все, также любит уют и порядок. Да, она любит быть впереди всех, главенствовать. Может быть она неправильно думает, что достичь этого можно, идя всем наперекор. Может быть. Но укажите ей, подскажите правильный путь, посоветуйте, что для этого надо сделать. Сил хватит, она сильная. Ведь и на работе редко кто за ней угонится.

Когда Аня вышла из комнаты, Поля тихо-тихо, так, чтобы никто не услышал, заплакала. Успокоившись, она принялась убирать в комнате…

Брат приехал через неделю. Об его приезде быстро узнали все проживающие в общежитии. Придя в вестибюль, он шутливо сказал:

— Я брат Поли Мозалевской. Подавайте сестренку…

Его провели в красный уголок.

— Поля, к тебе брат приехал, — сказала Аня. — Он