Победитель. История русского инженера - Вячеслав Васильевич Бондаренко

– Вот умеем же, а? – обернулся маршал к Сталину. – Молодцы ГАЗовцы!

Сталин, расположившись на заднем сиденье, молча, с непроницаемым видом осматривал машину, щупал обивку потолка. Потом коснулся плеча Липгарта. Тот вопросительно взглянул в зеркало заднего вида.

– Посигнальте, – попросил вождь.

Андрей Александрович дважды нажал на клаксон.

– Красивый, звучный сигнал, – отозвался Сталин.

Заложив крутой вираж, Липгарт решил напоследок впечатлить пассажиров. Резко утопил педаль акселератора, бросил машину вперед. И лихо затормозил буквально в нескольких метрах от Орджоникидзе. Только покрышки заскрипели. Судя по улыбке на лице Ворошилова, его такая лихость впечатлила. Реакции Сталина Липгарт не видел.

– Ну что, Серго, как мы смотрелись? – осведомился вождь у Орджоникидзе, выйдя из машины.

– Здорово, товарищ Сталин! Просто ласточка! – восхищенно отозвался нарком.

Сталин взглянул на Липгарта.

– Машина уже выпускается?

– Так точно. С позавчерашнего дня. Это два первых серийных автомобиля.

– Ну что тут скажешь… – Сталин помолчал. – Дай Бог каждому такую машину. Только нужно разработать еще и открытый вариант. И чтобы он выглядел не как бедняцкий фаэтон, а как хорошая культурная машина.

– Будет исполнено, товарищ Сталин, – коротко отозвался Андрей Александрович.

На прощание Ворошилов с улыбкой приложил руку к козырьку фуражки, а Сталин пожал Липгарту руку.

* * *

…Такой была его первая встреча со Сталиным. Потом, весной 37-го, доводилось присутствовать на осмотре им иностранных малолитражек, в сентябре 38-го представлять ему ту самую «хорошую культурную машину», фаэтон ГАЗ-11-40, а в следующем месяце предстоит очередная поездка в Москву, на этот раз на «смотрины» военной продукции ГАЗа – броневика БА-64 и легкого танка Т-70. Но там первую скрипку будет играть его зам по спецтехнике, Николай Астров.

Скосив глаза на пустующее переднее сиденье, Липгарт усмехнулся. Самые важные пассажиры в его жизни были именно тогда, в мартовский день 36-го. Одно их слово, и не было бы на свете никакой «эмки». Но… «дай Бог каждому такую машину».

И «эмка» пошла в серию, стала самой распространенной легковой машиной СССР. Правда, в первый же год массового выпуска, 1937-й, автомобиль приобрел себе и недобрую славу вестника беды. Именно в таких черных «эмках» приезжали по ночам работники НКВД за теми, на кого указал невидимый перст. «Черный ворон», «черная Маруся» – тут же закрепились за машинами народные прозвища. Такая вот Маруся увезла в 38-м на расстрел его троюродного брата Володю, чью дочку Алю Липгарт тщетно разыскивал уже два года. Ее с матерью выслали из Москвы в сентябре 41-го как немку, но куда? И жива ли? А могла ведь «черная Маруся» приехать и за ним самим. Вот такая ирония судьбы. Не вступись тогда за него Лоскутов…

Встряхнув головой, Липгарт попробовал отогнать мрачные мысли. Автомобиль – это техника, он ни в чем не виноват. «Эмочки» честно выполняют свою функцию – возить людей. Работают в такси, везут влюбленных на свидания, счастливые пары – в загсы, новорожденных из роддомов. А сейчас тянут на себе войну. Проскакивают под бомбами, тонут на ладожской Дороге жизни… Но, хотя «дай Бог каждому такую машину», выпуск ее уже прекращен. И для автопромышленности это даже не вчерашний день, а, как это ни жестоко звучит – позавчерашний. Американец 1943-го, увидев «эмку», лишь улыбнется – воспоминания из далекого прошлого, 1934 год в чистом виде. Ее улучшенный вариант М-11 с шестицилиндровым мотором и обновленным «фасадом» массовым так и не стал – их собрали всего сто десять штук. А новый автомобиль должен не отставать от времени, а опережать его, формировать, создавать тенденции…

Говоря в Москве о том, что такой автомобиль начат проектированием и ему присвоен индекс ГАЗ-25, Липгарт не опережал события в расчете на эффект. Несколько встреч с подчиненными на эту тему он действительно провел, попросил каждого внимательно подумать: какой он видит сменщицу «эмки». И при этом не упираться в довоенные наработки, в 39-й год, в старые рисунки и макеты. Кое-какие соображения коллеги уже высказали – как он и любил, кратко, по-деловому, без лирической чепухи. Хотя, может быть, в этом есть и минус: чтобы придумать абсолютно новый, ни на что не похожий автомобиль, без лирики не обойтись, тут нужен поэт, фантазер, человек, который сначала увидит неясный, размытый облик новой машины, а уже потом начнет «щупать» ее в деталях.

За размышлениями время бежало быстро. Чем ближе к заводу, тем чаще «эмка» обгоняла груженые полуторки и ленд-лизовские «Шевроле», «Форды» и «Мармоны». Все они были родом отсюда, из Горького: с начала войны ГАЗ собирал и свою продукцию, и импортную, из американских деталей. На встречу попалась и небольшая колонна новеньких танков Т-70, выкрашенных в белый зимний камуфляж; тарахтя моторами, они старательно ползли вслед за головным вездеходом ГАЗ-67, и Липгарту тут же вспомнилось, как на испытаниях этих танков он лично прикручивал цепями бревна к их тракам…

До войны он не думал не гадал о том, что придется заниматься и военной техникой. И вот пришлось – и ему, и его коллегам.

Мирнейший Юра Сорочкин, создавший первый советский пикап ГАЗ-4 и первый советский закрытый легковой автомобиль ГАЗ-6, лично занимался бронекорпусом Т-70. Более того, и легкие танки, и самоходные артиллерийские установки, выпускавшиеся на ГАЗе, ходили на тех самых автомобильных двигателях, которые предназначались для вполне мирных машин. В основе этих двигателей лежал отличный американский «Флэтхэд», «плоскоголовый», шестицилиндровый мотор «Крайслер», выдававший в зависимости от головки блока цилиндров или 76, или 85 лошадиных сил. Не «пробей» в свое время Липгарт покупку в США его чертежей, и какие моторы сейчас ставили бы на второй по массовости советский танк Т-70, на лучшую среднюю самоходку СУ-76?

А никакие: у них попросту не было бы двигателей, а значит, и самих этих танков и САУ не было бы. Правда, покупали эти чертежи втихую, из-под полы, у американского инженера, согласившегося продать секрет за 25 тысяч долларов. И продал он, как выяснилось впоследствии, далеко не все. Но и того, что оказалось в руках советских инженеров, хватило для того, чтобы появился на свет двигатель ГАЗ-11.

Одна из встречных полуторок заложила лихой вираж, чтобы обойти танковую колонну. Липгарт, избегая столкновения, принял правее. Подняв снежную пыль, грузовик промчался мимо, и Андрей Александрович успел заметить, что полуторка была из самой упрощенной серии, сходившей с конвейера в конце 41-го – начале 42-го. Тогда ради экономии даже дверей на машину не ставили, их заменяли треугольные фанерные загородки, к которым прилагались брезентовые пологи. Крыша также стала брезентовой. В раму лобового стекла ставились оконные стекла, вместо переднего бампера использовали