В стане врагов. Воспоминания о работе в советском правительстве в 1918 году - Аркадий Альфредович Борман

университете, о встречах с известными писателями и учеными, о фронтовых приключениях, о различных событиях последнего периода существования деникинской армии, о жизни в эмиграции, в том числе в период оккупации Франции нацистской Германией во время Второй мировой войны.

Автор с большой теплотой вспоминает о своей жизни в Вергеже – о том, какими были любимые дедушка и бабушка («бабинька»), как все вместе отдыхали в кругу большой семьи и как принимали гостей, как праздновали Рождество Христово, как работали и жили в поместье крестьяне и наемные работники.

Говоря о своем обучении в училище, Борман отмечает, что князь Тенишев «задался целью создать новый тип отношений между учителями и учащимися, сделать программу более разнообразной, постараться заинтересовать учеников в преподаваемых им предметах и повысить их критическое мышление, или другими словами самосознание». Но с другой стороны, Борман указывает, что по сравнению с казенными гимназиями училище было «очень дорогим». Если в гимназии надо было платить за ученика около семидесяти рублей в год, то в Тенишевском училище – больше трехсот. Правда, в эту же сумму включалась плата «за прекрасные и обильные завтраки, которые подавались служителями в белых перчатках».

В своих воспоминаниях Борман указывал, что учебные требования в училище были очень высокие, но в то же время это помогало выпускникам при обучении в университете. «Я видел, насколько мне на юридическом факультете было легче, чем другим студентам. Об этом же я слыхал от тенишевцев, поступавших на естественный факультет (физико-математический). Говорили, что курс физиологии, которую мы изучали в пятом и шестом классах, был не ниже первого курса физиологии в университете. То же самое было с химией».

Вспоминая первый год своего обучения на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, Борман пишет, что «много читал, сидел в библиотеках. Меня интересовали все юридические дисциплины – государственное, гражданское и уголовное право. Я следил за жизнью именно с точки зрения юридических наук». Интересны описания преподавания и методов приема экзаменов крупными российскими учеными, такими как философ В. Н. Лосский, юрист Л. И. Петражицкий, историк М. Н. Покровский, статистик А. А. Кауфман и другие.

В то же время А. Борман был свидетелем студенческих волнений, к которым относился «с любопытством», но они его «совершенно не захватывали». При этом он достаточно подробно их описывает.

В третьей редакции мемуаров А. Бормана большое место занимает рассказ о встречах со многими известными людьми. Там можно найти фамилии русских писателей А. И. Куприна, А. М. Ремизова, А. А. Блока, М. А. Волошина, О. Э. Мандельштама, В. И. Иванова, Ф. К. Сологуба, В. В. Розанова, К. И. Чуковского, А. Н. Толстого и членов их семей. Кроме того, по всему тексту мемуаров разбросаны характеристики российских политиков, в том числе П. Б. Струве, П. Н. Милюкова, М. И. Туган-Барановского и других. О ком-то автор рассказывает более подробно, о ком-то достаточно коротко, но все упоминаемые Борманом литературные и политические деятели предстают на страницах его записок живыми людьми.

Заслуживает внимания тот факт, что из третьей редакции своих воспоминаний Борман практически исключил сюжеты, связанные с его работой в аппарате советского правительства, оставив лишь две небольшие главы о В. И. Ленине и И. В. Сталине – видимо, автор полагал, что потенциальных читателей его записок в первую очередь может заинтересовать непосредственное свидетельство именно о двух самых известных в мире советских лидерах.

При этом интересно, что глава о В. И. Ленине, судя по отметке в рукописи, была опубликована в берлинской газете «Руль» 24 января 1924 г., т. е. спустя всего три дня после ухода Владимира Ильича из жизни. В определенном смысле ее можно назвать одной из первых зарубежных мемориальных публикаций, посвященных основоположнику Советского государства.

Рассказ же о Сталине во многом повторяет текст второй редакции мемуаров Бормана.

В третьем варианте интересны сюжеты, связанные с подробным описанием «русских» Берлина, Парижа и Лондона в 1920-е гг. Также автор достаточно детально раскрывает способы выживания во французской провинции в годы Второй мировой войны, ведь для того, чтобы удовлетворить свои минимальные потребности, членам семьи приходилось собирать грибы и яблоки, продавая их на рынке. За все время войны Борман сталкивался с немецкими военными только несколько раз. В одном случае фамилия Борман выручила не только его, но французскую баронессу, в доме которой они жили. В тот день к хозяйке пришли гестаповцы для проведения обыска, но услышав фамилию Борман, поспешили уйти, видимо, приняв Аркадия Альфредовича за родственника одного из руководителей нацистской Германии.

Отдельный большой сюжет во всех трех редакциях воспоминаний Борман посвятил П. Б. Струве, а точнее тому, с каким трудом им пришлось нелегально переходить советско-финскую границу в декабре 1918 г. Несомненно, что это было одним из наиболее сильных эмоциональных переживаний в жизни мемуариста. Надо отметить, что обеспечить бегство Струве из РСФСР было поручено именно Борману совершенно неслучайно.

Аркадий Борман познакомился с П. Б. Струве в Париже в 1904 г., когда его мать А. В. Тыркова бежала из России, будучи приговоренной к тюремному заключению за попытку контрабандной перевозки через финляндскую границу журнала «Освобождение», издававшегося Струве. Вот как Борман описывает свои первые впечатления: «Внешность Струве сразу бросалась в глаза: длинная рыжая борода и рассеянно-сосредоточенный вид. Позже, при каких бы обстоятельствах я его не встречал, у меня всегда создавалось впечатление, что этот человек углублен в свои мысли и не замечает или старается не замечать, что происходит кругом, чтобы не отвлечься от своих размышлений»[120].

После возвращения в Россию семьи продолжали общаться, и перед Первой мировой войной Струве предложил Аркадию поехать с ним в качестве секретаря «на какие-то заводы для изучения экономических условий гвоздильной промышленности»[121]. И хотя поездка по какой-то причине не осуществилась, согласие молодого человека на выполнение таких обязанностей способствовало совместной работе Струве и Бормана на протяжении многих лет.

В начале 1918 г. А. А. Борман и П. Б. Струве встретились в Новочеркасске. По просьбе Струве Борман был командирован командованием Добровольческой армии в район, находившийся под контролем Красной армии, для освобождения группы белогвардейских артиллеристов, захваченных в плен красноармейцами. В этой группе находился и старший сын Струве Глеб. Попытка Бормана оказалась неудачной.

После участия в советско-украинских переговорах и возвращения из Киева в Москву А. Борман получает задание от Национального центра переправить П. Б. Струве за границу, так как летом 1918 г. находиться в Москве становится для него небезопасно. По первоначальному замыслу Борман должен был по документам Наркомторгпрома организовать служебную командировку для ревизии военных складов, находящихся на севере России, и где уже высадились английские войска, взяв с собой Струве в качестве «личного секретаря».

Струве ехал по поддельному («подложному») паспорту купца второй гильдии из города Черкассы. По словам Бормана, он «из предосторожности» встретил его «только на вокзале и… ахнул. Его нелепый вид не мог не привлечь внимания. Он сбрил свою бороду и у него, на мой взгляд, оказалось какое-то