Мама для дочери босса - Елена Валерьева

Вечером меня привезли в дом Воронцова. И вот тогда я окончательно осознала, что попала в жанр, который сама обычно презирала. В лаунж-зале ждали три женщины — красивые, собранные, разные, но одинаково настроенные на то, чтобы не упустить свой шанс. Виолетта — блондинка с лицом идеальной уверенности. Алина — детский психолог, тихая и дорогая даже в молчании. Марго — рыжая телеведущая с той лёгкостью, которой обычно вооружаются самые опасные люди.

И я. В чужой укладке, с лицом человека, который пришёл не строить любовь, а случайно пережить всё это сборище.

— А вот и наша сенсация, — объявил Влад, вводя меня в комнату.

Все три головы повернулись синхронно.

— Это того самого? — первой спросила Виолетта. — С ведром?

— Да, — сказала я. — Того самого. С характером.

Марго прыснула. Алина едва заметно улыбнулась. Виолетта — нет.

— Неожиданно, — проговорила она. — Я думала, это пиар-ход, и дальше порога её не пустят.

— Я тоже так думала, — честно призналась я. — Но, видимо, судьба любит плохой монтаж.

Марго рассмеялась уже в голос.

— Она мне нравится.

— Это поправимо, — сказала я.

— И в каком качестве вы здесь, Ева? — поинтересовалась Виолетта. — Как социальный эксперимент?

— А вы в каком? — спокойно спросила я. — Как глянцевая версия материнства?

Марго закашлялась от смеха. Влад закрыл глаза ладонью. Алина вмешалась мягко:

— Думаю, нам всем стоит начать без нападения.

— Согласна, — кивнула я. — Я вообще мирная, если меня не трогают палкой превосходства.

Виолетта сложила руки на груди.

— Никто вас не трогает. Просто любопытно, что именно увидел в вас Арсений.

— Ничего. И это у нас взаимно.

И именно в этот момент в комнату вошёл он.

Ну конечно. Когда ещё.

Секунда — и все словно незаметно выпрямились. Даже я. Ненавижу этот его эффект. Воронцов окинул присутствующих взглядом и кивнул:

— Добрый вечер.

Голос спокойный, лицо непроницаемое. Но я уже начала замечать у него микродвижения — когда челюсть чуть жёстче, когда взгляд тяжелее, когда усталость прячется за сухостью.

— Ева, — сказал он, глядя на меня чуть дольше, чем на остальных.

— Воронцов.

Влад пробормотал себе под нос:

— Боже, как я люблю этот вайб.

— Влад, — не оборачиваясь, сказал Арсений, — ещё одно слово — и я лишу тебя доступа к монтажу.

— Уже молчу.

Воронцов перевёл взгляд на всех.

— Через двадцать минут ужин. После — общая беседа. Майя спустится позже, если захочет.

— Если захочет? — переспросила Виолетта. — Разве не планировалось, что ребёнок будет присутствовать с первого дня?

— Планировалось, — отрезал он. — Но моя дочь — не реквизит.

Ого. Это было сказано так чётко, что даже я невольно отметила. Виолетта тоже отметила, хотя улыбнулась ещё мягче:

— Конечно. Простите.

Он уже развернулся, чтобы выйти, когда Марго шёпотом спросила меня:

— А правда, что ты его облила?

— Правда.

— И как?

Я подумала и ответила:

— Освежает.

Марго снова прыснула. Арсений остановился у двери, чуть повернул голову и, не глядя на меня, произнёс:

— Надеюсь, за ужином обойдёмся без водных процедур.

— Зависит от сервировки, — мгновенно ответила я.

Он вышел.

А у меня по позвоночнику медленно прокатилась тёплая тревога. Потому что, кажется, ему понравился ответ. И вот это уже было действительно опасно.

Глава 8

Глава 8

Глава 8

Ужин в доме Арсения Воронцова был похож на дипломатический приём, который кто-то по ошибке назвал семейным. Длинный стол, скатерть без единой складки, приборы, рядом с которыми я чувствовала себя человеком, выросшим в лесу, тихий персонал, мягкий свет и напряжение, которое можно было нарезать порциями. Я села не сразу. Остальные делали это плавно, красиво, без лишнего движения, будто тренировались с рождения. А я секунду стояла и пыталась понять, зачем человеку четыре бокала и три вилки, если в итоге он всё равно просто хочет не опозориться.

Арсений сидел во главе стола. Конечно. Он вообще выглядел как человек, который родился уже во главе чего-нибудь. Слева от него — Алина, справа — Виолетта, напротив — Марго. Мне досталось место почти напротив него. Чистая подстава.

— Ты выглядишь так, будто собираешься драться с супом, — негромко заметила Марго, когда я наконец устроилась.

— Я рассматриваю все варианты развития вечера.

Появился первый курс. Что-то красивое, маленькое и явно очень дорогое за свою абсолютную недостаточность.

— И это едят? — пробормотала я себе под нос.

— Обычно да, — донёсся спокойный голос Арсения.

Чёрт. Он услышал.

— Тогда хорошо, что вы предупредили, — сладко ответила я. — А то я боялась, что это декор.

Марго захихикала. Виолетта едва заметно скривилась. Алина продолжала наблюдать своим профессионально спокойным взглядом.

— Ева, — мягко сказала она, — вы всегда так защищаетесь шутками?

— Нет. Иногда вилкой.

— Очаровательно, — холодно заметила Виолетта.

— Я стараюсь соответствовать атмосфере.

Арсений медленно поставил бокал на стол.

— У нас здесь не конкурс остроумия.

— Очень жаль. Это был бы единственный конкурс, где я чувствовала бы себя уверенно.

— Самоуверенность не заменяет воспитание.

— А воспитание не заменяет человечность.

Тишина.

Вот зачем я это делаю? Кто-нибудь может мне объяснить? Почему рядом с ним мой язык работает как устройство самоуничтожения?

Арсений посмотрел на меня тяжёлым, долгим взглядом.

— Возможно, — произнёс он наконец. — Но в приличном обществе это хотя бы маскируют.

— А я не очень приличное общество.

— Мы заметили, — тихо сказала Виолетта.

Я перевела на неё глаза.

— Хотите обсудить?

— Не сейчас, — вмешался Влад, появившийся как всегда вовремя для чужого спасения. — Сейчас мы все едим, улыбаемся и не убиваем проект раньше пилотного выпуска.

— Кто вас пустил? — сухо спросил Арсений.

— Твоя экономика. Она всегда меня пускает.

Влад сел на свободное место в конце стола и принялся за еду с видом человека, которого вообще не касается чужая драма, хотя он её главный поставщик.

— Отлично выглядите, девушки, — сказал он. — Ева, особенно ты. Лика не подвела.

— Я чувствую себя отполированной угрозой.

— Это и есть твой бренд.

— Ужасно.

— Коммерчески перспективно.

Я фыркнула.