Мама для дочери босса - Елена Валерьева

— Вот именно — пока.

Она посерьёзнела.

— Как ты вообще?

Вопрос ударил неожиданно точно. Я села на край кровати.

— Не знаю.

— Это уже ответ.

— Такое чувство, будто меня засосало в какую-то чужую, очень красивую мясорубку.

— Но деньги перевели?

— Да.

— Тогда дыши. Просто дыши и смотри в оба. Богатые люди — это не сказка, Ев. Это отдельный вид спорта. Особенно если они красивые и с травмой.

— Господи, да что вы все заладили «красивый, красивый»?!

— Потому что если бы он был лысым и с лицом уставшего бухгалтера, ты бы уже сто раз его послала и спала спокойно.

Я открыла рот. Закрыла. Потому что возразить было опасно — вдруг это правда.

— Всё, — отрезала я. — Мне пора.

— Куда?

— В дом к своей финансовой ошибке.

— Ой, как романтично звучит.

— Нина!

— Молчу, молчу. Только помни: если вдруг он тебя поцелует, сначала врежь, потом анализируй.

— С чего ты вообще…

Но она уже отключилась. Предательница.

В особняке Воронцова сегодня было оживлённее обычного. Камеры, свет, гримёры, помощники, беготня, чужие голоса — всё в этом доме умело создавать впечатление большой жизни, за которой кто-то обязан следить, чтобы она не рассыпалась. Меня встретила Лика, поправила волосы, повернула к свету и отправила на веранду, где уже готовили вводный съёмочный блок.

Там были все участницы. И он.

Я заметила, как Арсений посмотрел на меня. Не сразу, не демонстративно. Но посмотрел. Сначала в целом. Потом чуть внимательнее. На секунду дольше, чем следовало бы.

И это заметила не только я.

— О, — протянула Виолетта, оглядывая меня с ног до головы. — Вот это преображение. Почти не узнать.

— Сочувствую, — ответила я. — Видимо, вам тяжело, когда реальность сложнее привычных ярлыков.

Марго хихикнула. Алина, как всегда, наблюдала молча. Арсений подошёл ближе.

— Вы опоздали на четыре минуты.

— А вы, я смотрю, следите.

— За графиком — да.

— Конечно. Только за ним.

Он ничего не ответил. Но в глазах скользнула тень того самого напряжённого интереса, который мне уже совсем не нравился.

Влад хлопнул в ладони:

— Так! Сегодня снимаем первый общий блок. Каждая даёт короткий комментарий: кто вы, зачем пришли и что для вас семья. Без фальши. Ну или хотя бы с фальшью подороже.

— А можно с фальшью подешевле? — спросила я.

— Нет. Это не твой сегмент.

Первой снимали Алину, потом Марго, потом Виолетту. Когда очередь дошла до меня, я уже заранее ненавидела всё вокруг. Но стоило посмотреть в объектив, как я вдруг поняла: я не хочу врать. Вообще.

— Меня зовут Ева Ланская, — сказала я. — И я здесь не потому, что верю в сказки.

Влад за камерой довольно замер.

— Я не считаю, что семью можно организовать как красивый проект. Не думаю, что ребёнку можно просто подобрать подходящую женщину по параметрам. И уж точно не верю, что деньги решают всё.

Боковым зрением я видела, как Арсений чуть напрягся. Но не остановил.

— Но я знаю, что дети очень хорошо чувствуют, когда взрослые врут. И когда им страшно. И когда рядом есть человек, который правда смотрит на них, а не на собственную роль в этой истории.

На веранде стало тихо.

— Если я здесь, — продолжила я, — значит, по какой-то причине одна девочка посмотрела на меня и не испугалась. Пока мне этого достаточно.

— Стоп, — тихо сказал Влад.

Оператор опустил камеру. Несколько секунд никто не говорил.

— Офигенно, — выдохнул Влад.

— Спорно, — сухо заметила Виолетта.

— Нет, дорогая. Это живое. Это будут смотреть.

Я отвела взгляд от камеры и наткнулась на Арсения. Он смотрел на меня так, будто только что услышал обо мне больше, чем хотел. И именно в эту секунду с веранды донёсся голос Майи:

— Она красивая!

Все обернулись. Майя стояла в дверях с плюшевым лисом и смотрела прямо на меня. Я почувствовала, как к щекам приливает тепло.

— Спасибо, — сказала я.

Она серьёзно кивнула, потом указала на отца:

— Но всё равно злая.

Влад согнулся пополам от смеха, Марго прыснула, даже Алина улыбнулась открыто. А я с огромным удовольствием увидела, как у Арсения дёрнулась челюсть.

— Майя, — предупредил он.

— Что? Это правда.

Она подошла ближе и встала рядом со мной, как будто давно решила, где её место. Потом подняла голову и спросила:

— Ева, а ты умеешь заплетать косички?

— Не очень.

— Это хорошо. Значит, будешь стараться.

Я засмеялась. По-настоящему, свободно, без защиты. И тут произошло то, чего я не ожидала. Я снова поймала взгляд Арсения.

Он смотрел не на Майю. На меня.

И в этом взгляде не было ни насмешки, ни раздражения. Только что-то тёмное, сосредоточенное и опасно тёплое. Как будто мой смех ударил по нему сильнее, чем ведро воды.

Я резко отвела глаза. Плохой знак. Очень плохой. Потому что рядом с таким мужчиной безопаснее, когда он тебя ненавидит. А не когда начинает смотреть так.

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Первые неприятности пришли ровно в ту минуту, когда я на секунду решила, что, может быть, всё не настолько ужасно. Это случилось вечером, после съёмки, после бесконечных комментариев Влада, после того как Майя выпросила у меня обещание завтра показать ей, как рисовать «котиков с психикой». Я вышла в сад, чтобы хоть немного прийти в себя, и услышала женские голоса у боковой галереи.

— Я тебя умоляю, — тянула Виолетта. — Он с ней не останется. Это же очевидно.

— Не знаю, — спокойно ответила Алина. — Очевидно только то, что девочка к ней потянулась.

— Дети тянутся к ярким раздражителям. Это не равно доверию.

— Это и не равно любви, — заметила Марго. — Но Арсения, кажется, она реально цепляет.

— Арсения цепляет вызов, — отрезала Виолетта. — Он не из тех, кто влюбляется в уборщиц с тяжёлым характером.

Я застыла за поворотом. Вот и правда. Вот и моё место, определённое чужими словами — экзотика, раздражитель, контрастная фигура для оживления скучного набора.

— Ты так говоришь, будто уже его изучила, — лениво заметила Марго.

— Я быстро изучаю людей.

— И что же ты изучила? — спросила Алина.

Виолетта усмехнулась.